* * *

– Не поеду, – отрезал Дмитрий, продолжая набрасывать на нотной бумаге захватившую его мелодию – будоражащую и протестную, мелодию восстания.

– Поедешь, – спокойно отмахнулась Евгения Васильевна. – Иначе есть будет нечего.

– Я, между прочим, пенсию за отца получаю, только ты её своей мамаше сливаешь! – парень давно уже ненавидел свою мать за отнятую мечту и больше подчиняться не собирался. – И скрипку мою верни, не ты её покупала!

– Дима, ну как же ты не понимаешь – нет у нас возможности тебя на музыканта выучить! – Евгения Васильевна начала жалобно плакать. – Аришку лечить надо…

– Это ты её, что ли, лечишь? – Дмитрий насмешливо огрызнулся и снова схватил ручку – восстание музыканта требовало именно музыки. – Это бабушка всем занимается, а ты только пенсию Аришкину прожираешь!

– Ах ты дрянь такая! – Евгения Васильевна рванулась отобрать у сына ноты, но тот успел отдёрнуть руку с зажатой в ней бумагой. – Да как тебе не совестно такие слова матери говорить! В вас же вкладываюсь!

– «В нас»? – передразнил парень. – Ты не «в нас вкладываешься» – ты меня «вкладываешь»! В рабство продала своей мамаше! И как, не совестно? – по законам жанра дальше должна была последовать оплеуха, и она действительно состоялась, причём в двух экземплярах, потому что Дмитрий тоже не остался в долгу.

– Ты ударил мать… – женщина, отпрянув, на мгновение застыла.

– «Мать»? Работорговка ты, а не мать! Ну давай, казни восставшего раба – за то, что хозяйке сдачи дал! Своим тупым скотам звонить будешь? Передай тогда, что пусть только тронут – красного петуха им пущу! – Дмитрий выскочил на лестницу, будучи уже физически не в состоянии находиться рядом с растоптавшей его мечту женщиной.

«Не сама, конечно, у меня всё украла – пустила в мою жизнь свою мамашу-воровку, но это одно и то же», – думал он, перебегая в соседний подъезд, где жил его приятель – тоже музыкант. – «Сначала мелодию дописать, потом… Да нет у меня никакого «потом»! Только подняться на последний этаж – да в окно!»

– Не пускайте его! – кричала в это время по телефону Евгения Васильевна, всё же поопасившись сразу звонить своей матери – влетело бы после этого не только сыну, но и в первую очередь ей самой, допустившей столь злостное неповиновение. – Его мои родители ждут, дел в хозяйстве куча! – она знала, что бабушка приятеля встанет на сторону «бедной мамы больной девочки» и сразу притащит непокорного сына обратно. – Он даже ударил меня, представляете? Не хочет работать… – рыдания в трубку были «идентичны натуральным», и подавление восстания ожидалось уже вскорости, как обычно и бывает с восстаниями бесправной воздушной юности против крепко вкопанных в землю куркулей.

Но – не в этот раз.

Ибо иногда юной мятежницей становится и сама стихия Земли.

* * *

«Опоздала!» – охнула Инесса, завидев вдалеке юношу в сваливающихся тапочках, который как раз заполошно выбежал из подъезда и побежал к другому. – «Гроза уже разразилась».

«Так по-женски – и так глупо!» – злилась она на себя, ускорив шаг, насколько позволяли не слишком-то привычные для неё каблуки. – «Чуть ли не час наряжалась – хотела впечатление произвести, тогда как его поддержать надо было, а не впечатлять! Да он сейчас даже заговорить постесняется с такой девочкой-картинкой! Тем более что выгляжу я в этом наряде никак не на неполные шестнадцать лет, а парни обычно хотят быть старше своих девушек», – Инесса, конечно, поторопилась с воображением себя «его девушкой», однако была очень даже не против того.

Район пятиэтажек был небогатым, и иные встречные женщины, особенно «колясованные», бросали завистливые взгляды на её светлое кашемировое пальто и осенние сапожки на шпильке, но нервничавшая девушка не замечала этих взглядов – она же, в самом деле, не старалась, чтобы ей завидовали, а просто нарядилась на первое свидание! Оставалось лишь последнее препятствие – код в подъезде, которого Инесса не знала, а оказываться по другую сторону закрытой двери Лесные Сёстры не могли, если только не бывали там раньше. Впрочем, всё когда-нибудь кончается, и через две очень длинные и очень нервные минуты какой-то выходивший из подъезда старичок галантно распахнул перед ней дверь.

– Спасибо! – каблучки торопливо застучали вверх, и на четвёртом этаже девушка обнаружила Дмитрия, который, усевшись прямо на лестницу, яростно набрасывал ноты, даже не подняв головы на её шаги.

«Как женщина я просто обязана приревновать его к музыке и возмутиться – а почему это он даже не посмотрел на меня?» – рассмеялась про себя Инесса. – «Но как фея я должна как минимум не мешать композитору», – она притихла, любуясь вдохновенным юношей, и не успела спрятать слишком уж откровенный взгляд, на который и налетел наконец-то обративший внимание на чьё-то присутствие Дмитрий.

– П-привет, – юноша густо покраснел и спешно поднялся на ноги.

– Привет, – Инесса смущённо отвела глаза. – Я как раз к тебе хотела зайти.

– Ко мне? – Дмитрий, понятно, не особо разбирался в женских нарядах, однако сразу оценил непривычно приподнятую красивость девушки и понял, для кого она так старалась. – Но я… то есть у меня…

«Что же я несу!» – с ужасом спохватился он. – «Сейчас ведь Инесса так поймёт, что у меня другая девушка! А на самом-то деле мне нравится именно она».