Да уж, слепота редкостная, иначе и не скажешь. Ладно, припудренная и причесанная леди выглядит иначе, чем смуглая цыганка, однако почему они не замечают, что у Чергэн и Эдварда одно и то же лицо? Они ведь видели нас вместе.

Впрочем, такая необъяснимая недогадливость лично мне только на руку.

— Они пытались купить Чергэн. Они не доверяют нам. Они не доверяют никому из Дарроу и пытаются найти помощь у других людей. Но поскольку они не знают никого с даром помимо Чергэн…

Эдвард, кажется, пытался понять, смеяться над неудачливыми иберийцами или возмущаться тем, как они относятся к нам, людям, которые заботились о них.

— Всегда говорил, что творить добро — дело наказуемое, — пробормотал брат все-таки расстроенно. — Я рассчитывал на несколько другое отношение. И меня возмущает их отношение к тебе, Ева. Ты боролась за Мануэля все это время. Больше, чем кто-либо еще. Но именно тебя они назначили на должность главного врага.

Меня тоже изрядно расстраивала такая ярая неприязнь Де Ла Серта ко мне, но, похоже, я даже привыкать начала к тому, что в любом случае виновата. Во всем. Такая уж у меня судьба.

— Увы, видимо, с этим мне придется жить, Второй, — вздохнула я и на всякий случай отошла к окну. Как показала практика, там говорить было куда безопасней.

— Тетя Шанта… Она не сказала ничего конкретного, но обещала всячески помочь. Думается, она и сама не знает того, кто так удачно заложил душу Мануэля нечистому. И, возможно, ее это даже слегка нервирует.

Второй моими словами сперва был озадачен, но потом быстро пришел в себя.

— Двадцать с лишним лет назад этот человек находился в Иберии, неудивительно, что он неизвестен ни тете Шанте, ни отцу. Возможно, он ибериец, который сейчас, когда его план провалился, явился в Альбин, чтобы лично проконтролировать процесс.

Звучало вполне логично.

— Не так много иберийцев въехало в королевство за последнее время. И все они на учете в министерстве внутренних дел. Стоит только попросить отца проверить списки… А может, это и не ибериец был. В конце концов, если ты занимаешься тем, что продаешь по сходной цене человеческие души, приходится время от времени переезжать, — пробормотала я и поежилась. Даже мысль о заключении договора с нечистой силой приводила меня в смятение и… пожалуй, пугала. А ведь мне казалось, что сложно найти более отважного человека. Разве что смелость моего почтенного отца превосходила мою. И смелость моей матери.

Брат нахмурился и подошел к двери, которую резко открыл. Предсказуемо за ней стояли оба наших иберийских гостя и наверняка грели уши. Как хорошо, что мы предусмотрели такое развитие событий и остереглись.

— А что же не входите? — весьма достоверно изобразил непроходимого наивного идиота Эдвард.

Поскольку все отлично знали, что Эдвард кто угодно, но не идиот, ситуация для Де Ла Серта оказалась неловкой. Для обоих.

— Мы… Словом, если что… Та дама… — начал откровенно смущенный Мануэль, потом почти с ужасом уставился на меня. — В общем… Можем ли мы поговорить с нею? Поскорей.

Я старательно изобразила полнейшее непонимание. Кажется, Де Ла Серта поверили. Я уже начала подозревать, что мужчинам нравится обманываться время от времени и до последнего не замечать очевидное.

— Дама? Что за дама, Второй? С каких пор у тебя появились секреты от меня? Это что-то… непристойное? — принялась я допрашивать брата со строгостью классной дамы.

Эдвард очень мило мялся и даже умудрился покраснеть. Или же так проявлялся загнанный внутрь смех.

— Мистер Де Ла Серта, что скрывает мой брат? — переключилась я на Мануэля и удвоила напор. Стоило же немного поразвлечься, не так ли? Особенно за счет своего обидчика.

Вот ибериец врать не умел. Может, конечно, умел, но не без подготовки. Слегка смутился, начал только после небольшой заминки.

— Какие могут быть секреты у Эдварда от вас, леди Ева? — принялся путано оправдываться ибериец, очень по-дилетантски изображая от себя благопристойного и очень вежливого джентльмена.

Верить ему никто точно не собирался. Я бы жала посильнее, однако беда заключалась в том, что барышня из уважаемой семьи, даже если подозревает, что у взрослого мужчины могут быть весьма близкие отношения с женщинами, которые не связаны с ним узами брака, никогда не заведет разговор об этом.

— И все-таки, где цыганка? — шепотом спросил у Второго Теодоро, когда я отошла. Наивный, думал, будто я не слышу. Но я-то слышала все и всегда.

Эдвард развел руками и загадочно улыбнулся.

Я отправила отцу записку с лакеем, и список всех иностранцев, которые въезжали в Альбин по той или иной причине, доставили спустя час. И этот список фамилий не говорил мне примерно… ничего. Второму — тоже.

— Мы не знаем все колдовские семьи, — раздосадованно покачал головой брат и вздохнул.