Тайлер кивает, но бросает взгляд поверх моей головы, и я понимаю, что он говорит им присматривать за мной. Меня это раздражает, поэтому я проталкиваюсь мимо него и беру инициативу в свои руки. Мне не нужна нянька, даже если они просто пытаются позаботиться обо мне. Я просто хочу выбраться из этой гребаной пещеры.

Я продолжаю идти, даже когда он догоняет и позволяет мне взять лидерство, вероятно, понимая, что мне это необходимо, иначе я могу сойти с ума.

Мы идем еще несколько часов, почти не разговаривая, пока я не слышу скрип. Мы не можем повернуть назад, но если мы пойдем вперед, монстры будут там. Тайлер передает мне нож, и, решительно стиснув зубы, я медленно шагаю вперед, плавно поднимая и опуская ноги.

Еще через несколько минут туннель заканчивается еще одной пещерой, но эта отличается от других. Она огромная. Я едва могу разглядеть потолок, здесь нет ни стен, ни воды, которую я могу разглядеть отсюда, и она заполнена этими ублюдками и их жертвами.

Скелеты усеивают пол, свисают с потолка и сталактитов, располагаются на земле и выступах. Они покрывают почти каждый дюйм пространства, а там, где их нет, торчат старые, серые грязные кости. Чьи они — животных или людей, не знаю.

Я просто смотрю, не зная, что делать и куда идти.

Потом я вижу.

Свет.

РИГГС

Остановившись, с широко раскрытыми глазами я осматриваю комнату. В голове всплывают цифры, когда я прикидываю размер, высоту, диаметр и даже количество убийств, которое должно было потребоваться, чтобы заполнить такую пещеру. Однако все это не очень-то помогает. Пейтон слегка поворачивается, осторожно, стараясь не задеть и не поцарапать камни под ногами, и показывает пальцем. Я следую взглядом за ее пальцем и вижу искру света в правом дальнем углу. Это может быть фокусом. Такое иногда случается в пещерах, но мы не можем рисковать, если это не так. Возможно, это наш единственный шанс выбраться отсюда.

Все смотрят на меня, ожидая, что я найду решение.

Как мы пройдем по полу? Это будет слишком шумно. Здесь нет никакой тропинки. Значит, если нельзя пройти по полу… пройдем по стенам. Потолок заполнен ими, а стены — нет. Вдоль острых выступов и стен, однако, есть опоры для ног и рук. Если нам удастся вскарабкаться как можно тише, у нас есть шанс добраться до отверстия и выбраться из этой кишащей монстрами пещеры.

Слева тихо капает вода, а из другого отверстия вытекает медленно движущийся ручей. Звон и шум от них должны перекрыть наше дыхание и некоторые движения, так что если мы будем вести себя как можно тише и пользоваться жестами рук, то, возможно, у нас получится.

Шансы невелики, даже с моей точки зрения, но у нас нет другого выбора. Цифры и статистика хороши для оценки, но даже я знаю, что иногда в дайвинге и исследовании пещер нужно бросить все шансы на ветер и просто плыть по течению.

Движение — это жизнь.

Я поворачиваю голову и начинаю рассказывать им план, жестикулируя. Пейтон хмурится, даже Кален, кажется, против, но я сужаю на них глаза.

— Это единственный способ, — говорю я. — Пол — гибель, потолок — гибель.

Пейтон смотрит через комнату, ее взгляд твердеет, а затем она снова поворачивается ко мне с кивком, явно понимая, что я хочу сказать. Она медленно опускает руку в карман, чтобы вытереть пыль с рук, но Фин останавливает ее и плавно проходит мимо нее, явно намереваясь пойти первым, чтобы защитить ее, защитить нас.

Он быстрый и тихий, но Пейтон — лучший скалолаз, однако мы все знаем, что она не пойдет первой после того, что только что произошло. Вместо этого она идет второй, Тайлер — третьим, потом я и, наконец, Кален. Он самый крупный и может сорваться с любого рыхлого камня, поэтому, хоть это и жестоко, он знает, что должен дать нам как можно больше времени на опережение.

Все нервничают. Я? Я боюсь, но, будучи дайвером, я знаю, как победить страх и использовать его в своих целях. Страх может остановить вас, если вы позволите ему, но когда вы направляете его в нужное русло, вы становитесь неудержимым. Это то, чему мы научились в прошлом, и сейчас нам всем нужно помнить об этом.

Зная, что это может стать концом, мы прижимаемся головами друг к другу и беремся за руки, как во время нашего первого погружения. Тогда мы больше всего беспокоились о том, чтобы выделиться как новая компания, чтобы хватало работы на наши расходы, но сейчас речь идет о нашей жизни, о выживании. Любой неверный шаг, любая ошибка, и мы можем погибнуть.

Но мы делаем то, что делаем всегда — работаем умно, быстро и вместе, чтобы выполнить работу.

Безрассудство, бесстрашие — то, что делает тебя сверхсильным. У Фина это есть, и когда мы расходимся, он без колебаний ступает на уступ и прижимается к стене. Крошечные кусочки камня, используемые в качестве опоры, слегка проседают, но не сильно. Он не бросает на них взгляда, его поведение спокойное, но решительное. Он всегда был таким, не было ничего, с чем бы он не мог справиться, во всяком случае, до Пейтон. Она показала ему, что такое настоящий страх, да и любовь тоже, и сейчас он выживает, снижая риски, чтобы быть уверенным, что будет рядом с ней всегда.

Но сейчас нам нужен человек, который перемахнул одной рукой через край шестидесятифутового34 обрыва. Кто плавал с белыми акулами без клетки. Кто однажды боролся с крокодилом и нырял в кишащие угрями воды, чтобы достать ожерелье, которое обронила Пейтон. Нам нужна именно эта его версия, и я вижу, как она проступает в его глазах, когда он тянется по затемненной стене к следующей опоре.

Пейтон подходит к краю и ждет, пока он переставляет ногу вперед, усаживаясь на маленький выступ, одной рукой хватаясь за камень в поисках следующего шага. Улыбнувшись нам, она перебирается на стену, и они медленно начинают двигаться по стене, время от времени останавливаясь, чтобы убедиться, что они находятся на правильном пути, пока она молча указывает на участки. К тому времени, как Кален оказывается на стене, они опережают нас по крайней мере на четыре шага. В какой-то момент им приходится повиснуть на одной опоре, держась за нее пальцами, и перебраться на другую опору. Нам приходится подниматься по диагонали, чтобы избежать скользких участков и громких мест. В то же время моя спина горит от осознания того, что я нахожусь рядом с этими существами, зная, что они могут наброситься на нас в любой момент.