Вода здесь ледяная, действительно чертовски холодная, и переход из сухого состояния в мокрое приводит мое тело в состояние шока. Я дрожу, а это нехороший знак. Мне нужно выбраться из воды и немного согреться. Гипотермия28 здесь, внизу, была бы смертельной. Я ныряю под воду и плыву, отыскивая выход, и нахожу его на самом краю дна. Там глубоко, поэтому я возвращаюсь на поверхность и делаю несколько глубоких вдохов.

Возможно, придется плыть под водой очень долго, а у меня нет никакого снаряжения, кроме баллона, так что, похоже, придется просто задержать дыхание и надеяться на лучшее. В этом есть свой риск, но это мой единственный вариант, и, поскольку мое тело готовится отключиться, сейчас или никогда.

Сделав глубокий вдох, я ныряю вниз, пытаясь продержаться без баллона как можно дольше. Я быстро проплываю в туннель, который кажется мне лабиринтом. Я лавирую вокруг камней, дыр и пропастей, и примерно через пятьдесят метров мне приходиться начать использовать баллон. Я знаю, что он не будет служить вечно, но я сохраняю спокойствие и ищу другой туннель или пещеру.

Я плыву.

И плыву.

И плыву.

Пока не нахожу один, как раз когда баллон почти опустошается. Он находится примерно в шестидесяти29 футах передо мной, и из него льется свет. Я делаю последний затяжной вдох, опустошая баллон, и отпускаю его на песчаное дно внизу. Используя руки, я двигаюсь вперед, мои легкие кричат, а тело болит. Глаза слезятся, и я почти ничего не вижу, но продолжаю плыть прямо на свет.

И выплываю с другой стороны.

ТАЙЛЕР

Мы медленно продвигаемся по туннелям, хотя уже проходили через них раньше. Мы знаем, что здесь что-то скрывается, и нам также нужно проверить каждую трещину и вход, чтобы не пропустить Пейтон или какие-либо другие признаки жизни. У нас уходит несколько часов, чтобы добраться до полностью затопленной пещеры, и, оказавшись там, мы разделяемся, обыскивая некоторые туннели.

В этот момент включается микрофон, и мое сердце подскакивает.

— Давайте к пещере, которую мы исключили как продвинутую базу! Сейчас же! — кричит Фин.

Я мчусь туда, плывя так быстро, как только могу, и опережаю Риггса, который находится прямо за мной. Сорвав маску, я поднимаюсь и вылезаю из воды, но мое сердце замирает, когда я вижу Калена. Меня тут же охватывает чувство вины. Я счастлив, что мы нашли его, но это также означает, что он не нашел Пейтон, и теперь она там совсем одна… если вообще одна.

— Вы не выглядите слишком счастливыми, ублюдки, — рычит Кален, заставляя нас всех смеяться. — Я знаю, что я не такой красивый, но, черт возьми.

Фин приседает рядом с ним, а я подхожу и смотрю, как он перевязывает рану на плече Калена.

— Ты в порядке, брат? — спрашиваю я.

Он кивает, оглядываясь на меня, его лицо опускается.

— Пейтон?

Я качаю головой, и его глаза на мгновение закрываются. Я знаю, что он винит себя, поэтому я приседаю, а Фин отходит. Схватив его за неповрежденное плечо, я заставляю его посмотреть на меня.

— Никто не может остановить Пейтон от того, что она хочет сделать. Мы все поступили бы так же на ее месте. Верь в нее. Она найдет нас, и мы не перестанем искать. Не сдавайся, не сейчас.

Он вздыхает.

— Ты прав… но, черт возьми, прости меня, Тай.

Я наклоняюсь ближе и прижимаюсь лбом к его лбу, как мы делали в детстве, до того, как он записался в армию и уехал, когда у нас не было никаких забот.

— Не извиняйся, ты сделал все что мог, и это намного больше, чем то, что мы смогли бы сделать. Я просто рад, что ты в порядке.

— Кто бы мог подумать, что мы станем такими? — он горько усмехается. — Оба влюблены в одну и ту же женщину. Увидели бы нас сейчас мама с папой.

Я смеюсь.

— Старый ублюдок возненавидел бы ее, а мама непременно придерживалась бы его слов, ты же знаешь.

Он усмехается в ответ. Наши родители не присутствуют в нашей жизни, и это наш собственный выбор. Кален пошел в армию, лишь бы спастись от них, а я нашел работу, которая унесла меня далеко в океан, чтобы нам никогда не пришлось возвращаться, и у меня была работа, которая ждала его, как только он вернется.

Они не наша семья, больше нет. Пейтон — да. Она наша семья, не только моя. Мне нужно перестать быть эгоистом и причинять боль своей семье. Мне нужно посмотреть в лицо холодной, жесткой правде, лежащей передо мной. Он страдает, ищет моего прощения и принятия, даже не осознавая этого. Могу ли я дать ему это? Кажется, нет лучшего времени для откровенности, чем сейчас.

— Я бы не хотел, чтобы было иначе. Я не могу представить себе лучшего человека, который защитит мою… — я втягиваю воздух, когда вспыхивает ревность, но я подавляю ее. — Нашу девочку.