Когда проснулась, услышала чей - то шепот на грани слышимости, но разобрать слова все - же смогла.

— Когда она очнется? Мне надоело торчать в этой дыре. — Услышала я женский, капризный голос с противно писклявыми нотками. От этого голоса хотелось передернуть плечами сбрасывая противные мурашки, но я сдержалась, интересно послушать в какой это дыре я оказалась и кто эта капризная особа.

— Уже скоро должна проснуться. — Ответил спокойный, мужской голос, кажется этот мужчина поил меня какими то травами. Интересно, а что вообще происходит и где я оказалась?

— Надеюсь она осталась такой-то блаженной как и было до несчастного случая? — Строго спросила женщина, но с ее голосом это получилось еще более пискляво. — Впрочем, если нет, то ты снова достанешь те травки и будешь поить ее. — Задумчиво продолжила дама ни к кому не обращаясь, но мужчина явно понял посыл и скрипнул зубами словно ножом по стеклу.

Чем это она меня поить собралась? И с каких пор я блаженной то стала, вроде никогда не жаловалась на умственное здоровье. Нет, ну бывали иногда заскоки, ну так, то только после пары рюмочек горячительного у подруги на даче, но это редко случалось.

— Она слишком слаба. — Твердо ответил мужчина. — Организм может не выдержать яд, и она умрет. — Уже более спокойно и покладисто продолжил он. А у меня похолодели и без того холодные руки, они меня что отравить хотят?

— Тем лучше.— Равнодушно ответила женщина, словно муху прибить решила. — Мне надоело это клеймо на фамилии, куда бы я не пошла, каждый считает своим долгом поинтересоваться - а не поправилась ли моя племянница? — Раздраженно передразнила кого то женщина зло фыркая после каждого слова. Похоже я попала в дом для душевно больных, по другому объяснить все это я не могу. Какая племянница? Судя по голосу, этой даме не больше тридцати лет.

Но настолько мерзких голосов я за все свои шестьдесят пять лет не слышала. От каждого слова этой дамы противно звенело в ушах, и хотелось любезно попросить ее заткнуться.

— Хотя, нет. Она мне нужна живой, пока, я еще не уговорила Акса жениться на ней. — Тяжело вздохнула дама зашуршав одеждой. Интересно, они обо мне? Или, о ком вообще? Ничего не понимаю, и кому придет в голову жениться на трухлявой старушке без зубов? Нет, себя я конечно очень люблю, каждая женщина должна любить себя не зависимо от каких то недостатков или чужого мнения, но, мозги то у меня все таки имеются! И я прекрасно понимаю что самое большое на что можно рассчитывать в моем возрасте, это простое общение с противоположным полом. А тут замуж отдать собрались, не спросив при этом мнения престарелой невесты, дурдом, самый настоящий.

— Все, я поехала отсюда, эти проклятые стены давят на меня. — Капризно притопнула она каблуком и как лошадка поцокала от постели где лежала я.

— Останься здесь, пока она не очнется, проследи за всем, убедись что она по-прежнему слюнява и приезжай ко мне. — Дала последние указания женщина и ее цокающие шаги начали отдаляться разлетаясь эхом по комнате.

— Открывай глаза, девочка, я знаю что ты уже не спишь. — Послышался голос мужчины над головой. Я открыла глаза и внимательно посмотрела на седого старца стоящего перед кроватью со старым, давно выцветшим балдахином с бледными цветочками. Человек которого я приняла за мужчину, оказался уже пожилым, с седыми волосами и сеточками морщин вокруг глаз. Но несмотря на возраст, его глаза были светлыми и живыми, они словно светились мудростью.

— Где я? — Несмотря на охриплость после сна, мой голос показался мне слишком звонким и чистым для старушки.

— Ты дома. — Ответил мужчина внимательно следя за мной, под его взглядом стало как то не комфортно, он буквально сканировал глазами, заглядывал в самые потаенные уголки души. От неприятных ощущений я передернула плечами и подтянула воняющее сыростью одеяло к подбородку. Мужчина улыбнулся уголками губ и устремил взгляд в окно, которое почти не пропускало свет из-за грязи на стекле.

— Не бойся, я уже ухожу, сейчас к тебе придет нянечка. — Ласково, как трехлетнему ребенку сказал мужчина и настороженно улыбнулся пятясь при это задом к серой от грязи, обшарпанной двери. Я только проводила его взглядом, удивительный субъект, в старом, серо-коричневом балахоне из грубого материала, и со стянутыми в тугой хвост седыми волосами. Н двигался он на удивление бодро и грациозно, держа спину прямо.

— Это точно не дом Шурки. — Прошептала я сама себе и стала осматривать комнату. Выглядело все удручающе. Явно старая комната, очень давно не видела ни то что ремонта, в ней лет десять влажную уборку никто не делал, и судя по розовому цвету, рисункам сказочных зверей и цветочков на стенах - это детская комната для девочки. Только желтый от времени потолок и облезлые стены, грязная и давно пришедшая в негодность мебель делали некогда симпатичную комнату заброшенной халупой не годившийся даже под сарай.

Я медленно встала с кровати запутавшись в желтой, местами дырявой сорочке, явно с чужого плеча, потому что я могла раза четыре обернуться в нее как в кокон. А еще ноги показались мне излишне худыми, даже синюшными, с моими семьдесят два кило - ноги должны быть раза в три толще, а тут два мосла и щепотка пальцев с неровными, грязными ногтями.

Слабость чувствовалась во всем теле, иногда казалось что ноги отнимутся и я упаду на деревянный пол. Держась за трухлявую мебель я с большим трудом добралась до большого окна с грязными стеклами, кое-как очистила кружок на стекле давно сгнившей шторой и обомлела от вида из окна.