Отец, когда понял, что с ним случилось, даже пытался покончить с собой, но кто бы ему позволил? Где-то в глубине души даже было его немного жаль, хотя мать с младенчества вбивала в мой разум мысль, что рабы не имеют права на своё мнение. Когда же встал вопрос о дальнейшем развитии отдельно от богини, Алианта предложила своему рабу сделку — он защищает и обучает дочь до полного овладения своими способностями, а она накладывает заклятие, которое освободит его душу от её власти в тот момент, когда я сочту, что готова к самостоятельной жизни. Конечно, он не мог отказаться от такой возможности, но, как признался мне много позже, даже не будь такой роскошной награды, не смог бы бросить своё дитя без защиты.

Мать переправила нас в мир смертных со слабо развитой магией — так мы могли хотя бы быть в безопасности от местных(слишком несопоставимы оказались возможности). К тому же недавно отгремела очередная битва богов, и «новичкам»-победителям было не до магов — тут бы среди новой паствы закрепиться. Естественно, материальных проблем мы тоже не испытывали. А потом начались годы учёбы и привыкания друг к другу.

Хоть мама и пыталась воспитывать из меня свою копию, всё же к отцу я не смогла относиться слишком уж властно и жёстко. Я же знала его с рождения, знала, кем он мне приходится, а когда подросла, начало коробить, что родной отец обращается ко мне «госпожа». И первым делом, оказавшись без надзора матери, разрешила называть себя по имени, Лиэри, своё полное — Лэлирисана — не очень любила, да и язык свернёшь, пока выговоришь! Это пошло на пользу обоим — я училась в какой-то мере идти на компромисс и со временем поняла, что страх и преданность совсем не одно и то же, а он понемногу отходил от рабства и возвращал в душу уверенность в будущем. Отец на долгие годы стал единственным мужчиной, от которого я не хотела полной покорности. Кстати, только в Тарее (это мир, куда нас спрятала богиня) я узнала его имя, Рисантор Тертуриэс, ещё и аристократ в десятом поколении.

Обучение магии продолжилось. Сначала я досадовала на условия, тормозящие учёбу (в мире оказалось слишком мало магических потоков, да и бедные довольно), но со временем поняла, что это пошло лишь во благо. Позже было очень легко использовать магию даже в условиях скудости энергии. А если учесть, что из божественного арсенала мне досталось не так и много… Хотя и не мало тоже: я условно бессмертна, перестану стареть, когда захочу остановиться на определённом возрасте, когда-нибудь научусь сама переходить между мирами, а если смогу создать культ поклонения себе, то есть вероятность стать полноценной богиней! Ну и ещё пара аспектов, о которых узнала много позже, правда радости мне это знание совсем не принесло.

Магические же возможности, как и говорила, оказались очень сильные: универсальность и склонность к ментальной магии — всё, как у отца. Но этими силами ещё предстояло обучиться пользоваться. Не скажу, что годы проходили скучно. Помимо учёбы, которая давалась мне не особенно тяжело, я не забывала и о развлечениях и личной жизни. Мы много путешествовали по миру, а на двадцатипятилетие отец подарил замечательного раба, ставшего моим наставником в искусстве любви.

Полукровки взрослеют не так долго, как боги, скорее даже почти всегда как смертные, так что тело к тому моменту пробудилось и требовало чего-то неизведанного. Ларс оказался хорошим любовником и наставником, он даже уломал меня попробовать роль жертвы в сексе, и, как ни странно, мне понравилось. Иногда можно и так разнообразить развлечение, особенно когда знаешь, что на деле хозяйкой ситуации являешься всё же ты.

Шли годы, я училась и набиралась опыта, и, когда исполнилось сорок восемь, произошли сразу две вещи — осознала, что уже готова к самостоятельной жизни и больше учиться у отца нечему, а значит, могу дать ему свободу, и проснулся дар «проводницы душ», только какой-то модифицированный… Оказалось, что я способна поработить душу любого умирающего или недавно умершего, а не только тех, что убила сама, и это было очень плохо! Благодаря крови матери, богиня Смерти нашего анклава легко вычислит меня и заставит служить себе — кто же захочет терпеть под боком конкурента? А быть подневольным исполнителем (поскольку столь могущественной богине мне нечего противопоставить) жутко не хотелось, ведь именно от этого старалась оградить мать. Так я поняла, что придётся не просто скрываться, а бежать из родного анклава как можно дальше.

Как узнала о проснувшемся даре? Случайно. Мы с отцом опять путешествовали (я научилась создавать порталы и последний год мы изучали один из окраинных миров анклава) и как раз собирались устраивать ночной лагерь, как почувствовала невдалеке чью-то смерть. Поскольку это случалось уже не первый раз, особо не удивилась, но до сих пор всегда что-то мешало узнать подробности, а сейчас, в ночном лесу, ни лишних свидетелей, ни помех не наблюдалось, вот и решила удовлетворить любопытство. Да уж, удовлетворила… Минут через десять вышла на изрытую следами боя полянку. Магические отпечатки тоже присутствовали, но тщательно затёртые и уже почти истаявшие.

Ближе к краю поляны лежали три тела — одно человеческое, в остатках довольно богатой одежды, и два тёмноэльфийских, одетых попроще и увешанных разряженными амулетами. Человек и один из эльфов представляли собой жутковатое зрелище: тела были буквально порублены на части, едва связанные друг с другом полосками кожи и мышц.Второй же эльф хоть и оказался сильно изрезан, но умер гораздо позже окончания боя, значит, это его смерть я и почувствовала. Судя по следам, трупов было намного больше, но победившие нападающие забрали своих мёртвых, а израненного противника оставили умирать в муках. И умирал он долго.

Прочитать историю боя не составило труда. Аристократ с двумя телохранителями-дроу подверглись нападению во время обеденной стоянки. Атаковали их значительно превосходящими силами, и не только по количеству, но и по качеству. Со стороны нападавших я обнаружила остатки рисунка ауры трёх разных магов. Человек и умерший недавно эльф тоже были магами, но довольно слабыми. Несмотря на разницу в силах, оборонявшиеся сражались отчаянно и относительно долго. Остаточные эманации смерти говорили, что со стороны противника погибло как минимум одиннадцать воинов. Даже стало жаль, что такой хороший воин не принадлежит мне: почему-то возникла уверенность, что основное количество трупов на совести именно последнего из телохранителей.