— Мам, ты что? Отпусти!

Что я творю? Сама испугалась, ещё и дочь пугаю.

— Лиз… — крепко держу её ручки в своих руках и не могу подобрать слов, — Прости. Я не хотела тебя напугать.

Кое-как разжимаю пальцы и, до сих пор не веря в происходящее, пытаюсь объясниться:

— Солнышко, ты ведь видела вчера, что было с мамиными руками? Я очень испугалась за тебя, потому так и схватила… Прости, пожалуйста, я больше так не стану делать. — пока говорю, немного успокаиваюсь.

С руками дочки и правда всё в полном порядке. Это с моей нервной системой уже беда. Чувствую, если раздобуду успокоительный чай для Энлии, он будет не только для неё.

— Больно… — опасливо косясь на меня, стонет моя кареглазая.

— Всё-таки больно, да?

— Да из-за тебя же и больно! — указав на запястье, Лизка отворачивается от меня, пряча плаксивое выражение лица.

Неужели я настолько чокнулась?

— Прости, Лиз. Можно я посмотрю?

— Посмотрела уже. — шмыгает носом она.

И сказать-то нечего. Да, нельзя так с матерью, наверное, разговаривать, но я ведь сама виновата. Может, как-то и дёрнула неосторожно… Не дай бог, вывих…

— Значит, от работы в огороде я тебя освобождаю. — нахожу небольшую хитрость и спешу её применить. — Как ты здесь с больной рукой? А твой прекрасный куст я сейчас выкопаю и как пожарю нам картошки! Да?

— Как это… освобождаю? — повернувшись ко мне своими заплаканными глазами, Лизка поджимает подрагивающие губки. — Не надо меня освобождать. Ничего у меня не болит. У меня же только начало получаться, мамочка…

— Ну нет, так не пойдёт. — качаю головой я и говорю весело, а у самой сердце сжимается. — Допуск в огород только после осмотра.

Обречённо кивнув, Лизка надувается, отворачивает от меня голову и всё-таки протягивает вперёд ручку.

Обижается. Как пить дать, обижается.

Вздыхаю и несмело дотрагиваюсь до руки дочери. На первый взгляд, всё в порядке. Покраснений нет, ран тоже, цвет естественный… Осторожно сгибаю и разгибаю запястье, отчего Лизка хмурит курносый нос:

— Да не больно уже, мам.

Наверное, я и правда сильно её схватила за руку. Не очень похоже, что дочь лгала о боли, и не похоже, что лжёт сейчас о её отсутствии.

— Хорошо. К огороду допущена. Но картошку мы всё-таки пожарим, да?

— Чур мою!

О-о-о-о-о, ну всё, прячься кто может. Лизка теперь всем всё растреплет.

— Хорошо, золотце, твою пожарим… — не очень хочется портить её впечатления, но не сказать, я не могу: — Ты только пока не говори никому…

— О чём?

— О том, что ты волшебница. — с шумом сглотнув, выдаю я.

Лизка в ступоре.

— Понимаешь, люди могут… как бы ждать от тебя волшебства снова и снова… Большого волшебства. Постоянного. Но ты же ещё маленькая волшебница? Тебе стоит для начала научиться… волшебству.

Дочь недовольно хмурится, но спустя несколько мучительных ударов моего сердца деловито кивает.

Возвращаемся потихоньку к работе.

Я пытаюсь отвлечься, но у меня ничего не получается. Я всё чаще кошусь на дочь, боясь, что из-под её рук снова полезет куст картошки и на этот раз причинит ей боль. Прошу ничего не колдовать, в шутку, а сама напряжённо наблюдаю за каждым её движением, гоняя в голове безрадостные мысли.

Какая-то ерундистика творится. Меня натурально клинит.

Виня во всём дракона, я едва ли не впервые задумываюсь о том, что он мог бы здорово помочь. Что Драгхар там говорил? Что-то про истинную, что-то о том, что я не из своего мира? А Даиная? Как она объясняла принцип работы портала? Кровь приведёт домой… Да, кажется, именно так она и сказала. Упомянула, что я опять же не с Земли, пытаясь настоять на крови моей дочери для активации тех часов на ножках, которые нас сюда забросили.

Почему меня это всё раньше не интересовало?

Ах да! Это ведь касалось меня и моих садово-огородных талантов, а не моей дочери! А если это всё опасно? Если эта магия, это волшебство имеет разрушительные последствия для неокрепшего организма ребёнка? Если мы что-то делаем не так…

— Дядя Дэй! Смотри, это мой куст картошки! Я сама его вырастила!

Дёргаюсь. Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с драконом.

— Ой! Ты только никому не говори, что я тоже волшебница! Хорошо?

Очень хочется стукнуть себя по лбу. Стоило внести больше конкретики в посыл, что никто о её магии не должен знать. Например, никто и дядя Дэй, чтоб его!

— Не говори никому. — вздыхаю я. — Мы только что об этом узнали, и я не хочу, чтоб на моего ребёнка здесь тоже возлагали какие-то надежды.

Дракон кивает, впившись странным взглядом в моё лицо.

— Что? — теряюсь я. — Больше ничего не скажешь?

— Клинвар ушёл к Гиральфу. Масло и мешки я проверил. Артефакт не нашёл там ничего вредного и тем более ядовитого. Ты была права, защищая старосту.