Однажды недобрым утром в центре русской части Харбина замертво упал постовой. Вскрытие показало смерть от чумы в самой её опасной легочной форме. Имеющаяся против чумы вакцина оказалась не эффективна. В Бомбее в конце девятнадцатого века она прекрасно помогала, а тут что-то спасовала.

Смертность заболевших чумой в Харбине была равна ста процентам. Все заболевшие обязательно умирали. На день раньше, на день позже, но конец был один.

Николай Александрович по столу кулаком грохнул и тут же в зоне отчуждения КВЖД, а так же вдоль границ с Китаем было решено организовать санитарные кордоны. В Харбине высадился десант Амурской речной флотилии с двумя пушками — китайское население города вот-вот бунт поднимет. Надо нам это? Нет — там же русских немало проживает…

Китайское правительство трезво оценило свои возможности в борьбе с эпидемией, поэтому русским врачам свои границы нараспашку открыло. Помогайте, мол, сколько сил хватит.

Вот и поехали на помощь отряды из Москвы, Санкт-Петербурга, Томска и других российских городов. В одном из них, и студент Иван Воробьев.

Забегая вперёд, надо сказать, что многие назад не вернулись. В том числе — и из отряда Ивана.

Всего за время эпидемии погибло около тысячи медицинских работников — врачей, фельдшеров, студентов-медиков, сестер милосердия, санитаров…

А, если ещё и военных считать…

Так, полностью погиб батальон из пяти сотен солдат и офицеров, отправленный со станции Куанчэнцзы в Хуланьчэн для подавления чумного бунта. Когда на помощь военным прибыли медицинские работники, то они обнаружили в расположении части четыреста девяносто пять трупов и пятерых больных, находившихся уже в безнадежном состоянии.

Я и мои товарищи реального положения дел не знали. Многие в нашем отряде расценивали поездку в Маньчжурию как развлекательную прогулку. Сменим де обстановку, далёкие края посмотрим…

За окном вагона промелькнули Вятка, Пермь, Уральские горы…

Я в поездку пару своих аппаратов для лечения переломов всё же захватил. Сейчас они у меня в чемодане лежали. Его мне опять же князь подарил.

Дорогущий подарок…

Такого как у меня чемодана, даже у докторов нашего отряда не было.

Это я уже о своем портсигаре не говорю.

Тут у меня конкурентов не было.

Наконец, наш поезд приблизился к Байкалу.

Глава 11 В священном месте

Немного до самого озера не доехали, как наш состав встал.

Что там случилось? Может авария впереди где какая?

Кто знает…

Об одном известили — стоять будем не меньше часа.

Пойти ноги размять? Запрета на это нет — вон уже сколько пассажиров с насыпи вниз спустились и прогуливаются.

— Пошли, Иван, на свежем воздухе покурим.

Сзади по плечу меня кто-то хлопнул. Оборачиваюсь — Петр. С одного он со мной курса. Бурят по национальности. Парень хороший, добрый. Кстати, как-то он говорил, что родом будет из этих самых мест, с Байкала.

— Пошли.

У меня возражений не имелось.

— Не пожалей императорскую…

На мой портсигар Кореец кивнул.

Это я Петра раз так назвал, а потом прозвище к нему и прилипло. Похож Петр-бурят на корейца. Навидался я на них в Стране Утренней Свежести. Ну, когда в плену был.

Почему императорскую? Так папиросы из моего портсигара весь курс называет, который мне Николай Александрович подарил. У Петра и свои папиросы имеются, но из моего портсигара табачок слаще всем кажется…

— Бери, угощайся.

Мне не жалко. Кем-кем, а жадиной я никогда не был.

— Пошли вон туда, отойдём…

Петр мне на поляну кивает. Там ещё столб какой-то стоит.

— Пошли.

Столб интересный. Ленточки на нём какие-то навязаны. Некоторые яркие, а какие уже все выцвели. У меня из-за зверьков золотых зрение сейчас как у орла стало, и такое впечатление — всё лучше становится.

Только на полянку вышли, почти одновременно с нами старик на ней появился. Меня аж передёрнуло — бьярм!!!

Однако, зубы не заболели, сигнала от зверьков тоже нет.

Старик, между тем, Петру кивнул. Меня проигнорировал. Из сумки, что у него на лямке через плечо висела, то ли горшок, то ли крынку достал. Немного из её себе в горсточку чего-то белого нальёт и вокруг себя плещет. Сперва вверх жидкость из горсточки подбросил, фонтан из себя изобразил, затем себе под ноги плеснул. Потом уже в стороны от себя беленькое из руки начал разбрызгивать.

Я стою, курить даже перестал.

Колдует?