— При чём тут это?

— Ну, я до сих пор ломаю голову. Зачем ты полезла туда? Можешь объяснить?

Слова Андрея повергли меня в ступор. Нелепая, дурацкая версия случившегося застыла на губах вместе с осознанием собственных нелепых поступков. Взвинченная психика погрузила меня в ураган эмоций — хаос, абсурд, ярость и полную опустошённость.

Объяснить.

В момент неконтролируемого страха я творила дичь, не успевая оглянуться и затормозить, с огромной скоростью закручиваясь в чёрную сумасшедшую воронку невиданной разрушительной силы. Всё оказалось просто до удивления.

— Я испугалась…

Магические слова словно переместили меня в ядро, центр черной воронки. Внутренние заслоны пали, я застыла, глядя вглубь себя. В глубине воронки сияло маленькое солнце, рассеивая мрак, созидая свет и тепло. Я погрузилась в самое спокойное, безопасное, умиротворённое место своей вселенной.

Вот она, оказывается, какая. Бесстрашная, любящая душа, прошедшая тысячи воплощений, рассматривающая очередную жизнь как новое, увлекательное путешествие, новый, ни с чем несравнимый, прекрасный опыт. Созерцание души выключило моргающую красную кнопку вместе с пронзительной аварийной сиреной. Опасность исчезла, разжались сдавливающие тиски ужаса, сердце восстановило свой правильный ход.

— Ты, правда, считаешь, что девчонки скоро вернуться?

— Конечно. Куда они денутся? Спать всё равно захочется.

В голове вспыхнула картинка костерка, устроенного на камнях, искры, закручивающиеся в небо, стылый воздух с реки, неспешный разговор, банка яблочного сидра в руке.

Интересно, откуда сидр?

Андрей не сказал ничего особенного, не клялся, не приводил убедительных доводов, но его спокойная уверенность оказала на меня исцеляющее, чудотворное воздействие. Я пришла в себя.

— Извини, что разбудила, — промямлила, пряча взгляд. — Пойду в корпус.

Чёртова стыдливость, я не хотела, чтобы он уходил. От мысли, что придётся возвращаться одной, стало мучительно жалко себя, ноги отказывали повиноваться, словно приросли к земле.

— Я провожу.

Гора мгновенно свалилась с плеч, ноги обрели подвижность. Правда вместо спасибо (такая уж девичья натура), я спросила смущённо – приторным голосом:

— Ты не замёрзнешь?

Глупо, конечно. А ещё порицала артистические таланты Арнольда. Где я, и где беспокойство?

— Нормально, не переживай.

— Ноги не колет?

Андрей широко улыбнулся.

— Я люблю ходить босиком.

Своей улыбкой он зажёг мою – открытую, радостную и лёгкую. Стрелка ещё ближе придвинулась к отметке «доверие».

Луна явила из облаков половинку яркого серпика. Он ещё немного покрасуется среди маленьких звёздочек – невест, начнёт гаснуть в рассветных сумерках, исчезнет в свете утра. Но сейчас ночь, самое волшебное время суток. Ночь скроет все неровности и трещинки, закутает во флёр чувственности, обовьёт лозой сердце, запустит в него розовые шипы.

Ночью легко представить, что я гуляю с возлюбленным под луной, а он шепчет мне тихие признания.

— Давай, топор понесу.

Как бы не так. Я закинула топор на плечо.

— Мне не тяжело.

Мы прошли по заросшим плитам вокруг площади, свернули на тропинку к нашему корпусу. Около противопожарного щита я остановилась, вернула топор на своё законное место. За спиной послышался облегчённый выдох, наконец-то, я из боевой единицы превратилась в беззащитную деву. Обернувшись, поймала улыбку на губах Андрея.

— Не будешь ко мне приставать?

Андрей поднял руки вверх.

— Боже упаси, моё либидо так быстро не восстанавливается.

Я ткнула его локтем в бок, он притворно изогнулся.

— Всё, всё. Сдаюсь.

С Андреем было легко шутить. С ним вообще было легко. На углях я исподволь любовалась им, выделив из всей толпы, позже появились мысли, что он не тот, за кого себя выдаёт. Колесо вновь перевернулось, и стрелка приблизилась к отметке «доверие». Андрей провожал меня, как в первую ночь. Над головой перемигивались звёзды, ветер шелестел в траве, крутились шестерёнки невидимого времени, что-то медленно менялось во мне.

Обогнув шестой корпус, мы подошли к ступеням веранды. От мысли, что я опять останусь одна, накатила тревога. Прелесть ночи померкла, на глазах превращаясь в чёрную королеву, со смертоносными подарками под плащом. Костёр у реки сменился мрачным, сырым подвалом, в котором подруги по несчастью жались друг к дружке от страха.

— Посидим? — кивнул Андрей на ступеньки.

Я с благодарностью взглянула на него. Вечер прохладный, а он в одних трусах и босиком.

— Пойдём в комнату, там одеяла есть. Согреешься.