– То, что я целитель? – Олеся Ивановна, устало опустилась на стул, - Да.

Велена тихо ахнула и прижала ладонь к груди.

– Он сказал, не выдаст меня. И, даже…- Олеся Ивановна усмехнувшись, добавила, - даже возьмёт, под свою защиту.

По лицу Велены пробежала судорога, глаза испуганно расширились,- Что… что попросил?

– Лечить тех, кого пришлет сюда. И молчать.

– Ох!- она с облегчением откинулась на спинку стула и осенила себя знамением. – Ох… и только то…

– Ну, это не совсем уж и просто, Велена. – Олеся Ивановна нахмурилась.

– Просто милая. Это совсем просто. Ты просто не знаешь, что могло бы быть. Потому что ты, по документам, бастрад. Бесправное существо. Человек, у которого нет отца, следовательно, нет фамилии рода. Ты бесправна, беззащитна.- она помолчав, добавила, -А твой дар, целительство. Дар древней крови. Он, почувствовав твой дар, мог тебя забрать и заперев в подвале, заставить лечить и денег за это, себе брать. Мог сам тебя взять, мог продать, кому нибудь…- Велена устало провела по лицу рукой. – Дети, от таких как ты, тоже дар сильный наследуют. Что думаешь, жених тебя ищет? Да дядька…Теперь понимаешь, как легко отделались?

Олеся Ивановна слушала ее, потрясенно замерев, не в силах поверить в то, что услышала.

"А я, еще ему, условия свои диктовала… Ой, наивнаяя…"

– А Роззи? Что если они про неё узнают?

– Не узнают. Её дар, так просто не поймёшь. Я то поняла, лишь когда нянька ваша, при смерти лежала. Роззи несколько дней её удерживала. Потом, когда ты на грани была, ещё раз убедилась в том, что её дар, это жизнь. – Велена, грустно вздохнула, - тебя вот не уберегли. Но и дар твой, сильнее гораздо. Все таки древняя кровь в тебе. По матери.

Она покачав головой, встала.
– Отдохни. Я пойду, пока, ребятенка проверю. С ним, все Анна возится. Нянькается.
– уже выходя из комнаты, обернулась, - Все образуется Алисия, если богам угодно будет.

Найденышей звали, Франческа и Матео. После того, как девушка не много пришла в себя, к ним снова пришёл городовой. Опросить, уточнить по документам… И девушка, рассказала свою историю.

Банальную и жестокую.

Жила была девушка, полусирота, отец погиб, когда она была маленькой. Мать снова вышла замуж и родила ещё детей. Старшая, конечно же, была не нужна новому мужу. Нет, как нянька, рабочая сила, конечно нужна, а как рот, который надо кормить и одевать - нет. А мать? Ну мать что… глаза закрыла. В новой семье, новые дети. И вот, росла Франческа, росла и выросла. Высокая, красивая, работящая. Стали парни заглядываться. Мать с отчимом, быстро, от греха подальше, её замуж выдали. За сына мельника. Хороший дом. Крепкий. Мельница большая. Все бы хорошо. Да работы ещё больше. Бедную девушку, шпыняли все кому не лень. И свекр и свекровь. Муж выпивал, гулял и периодически, поколачивал молодую жену. Для воспитания. И даже беременность её, не спасала от работы. И может, ладно бы так. Все живут. И ребёнок родился. Мамина радость. Только погиб муж. Глупо, по пьянке. Придавило его. И началась совсем другая жизнь. После смерти мужа, стала она, никто. Приживалка. Нахлебница. Дармоедка.

А закончилась история эта, совсем плохо. Стал к девушке, свекр приставать, по углам зажимать. А когда свекровь на этом его поймала, быстро вину на невестку скинул. «Не виноват я. Она сама пришла, в штаны лезла, в углу зажимала»

Её и выгнали. В чем была. И ребёнок даже не нужен. Потому что не факт, что не нагуленый. Незная что делать, она пошла в город, в надежде найти работу. Что находила в пути, то и ела. Благо, хоть ребёнок, ещё от груди был не отучен.

А в городе, кто работу даст? Женщине с ребёнком…

Олеся Ивановна слушала эту историю, едва сдерживая себя. Злость клокотала в ней, требуя возмездия.

– Да как же так то! – не в силах сдержаться, она вскочила с места и кинулась обнимать Франческу. – И как таких земля то носит?

Смех городничего заставил её сердито нахмурится. – Спокойно носит. Все дело в деньгах. Вот, я сейчас приеду в её деревню. Пойду к мельнику и он мне расскажет , как они с женой пылинки с нее сдували, заботились, а она гуляла, да к нему лезла. И все, кто живёт в деревне, подтвердят это.

Он смотрел на них своими глазами- бусинами, сложив руки на большом животе. – И даже мать её, его слова подтвердит…- он пожевав губы и добавил, - А знаешь, почему?

Олеся Ивановна не хотя кивнула. Конечно она все понимает. Кто пойдёт против мельника? Единственного, кто муку в деревне мелет.

Она тяжело вздохнула и едва слышно сказала-

– Но так же не правильно.

Он снова рассмеялся. – Не правильно… Хорошо. По смотрим, как правильно. Что делать будешь? – кивнув на притихшую Франческу спросил, - Оставишь?