В ближайшей чащобе по зачаточному сгустку энергии угадывался лесной дух. В болоте, помимо нескольких старых трупов утопленников, узнавался такой же невнятный недоразвитый водяной. Удивления и каких-либо эмоций слабая нечисть не вызывала. Князь хотел выяснить, верны ли его предположения насчёт грозы.

В старый дуб на краю леса ударила молния. Дерево загорелось. Его обитатели, кто успел, стали разбегаться. А вот в городке за лесом уже полыхал полноценный пожар. Люди метались кто куда, старались тушить, но с пламенем не совладать. Огонь был непростым. Молнии продолжали шарашить по зданиям, и тучи стремительно двигались в сторону захваченной деревушки. Ни единой капли дождя не пролилось на землю. И каждый разряд молнии разрывал ткани юниверсума с треском, оставляя заметный магический след. Пламя не щадило никого живого в отдалении от места вторжения, а значит, навряд ли оставит хоть камень на камне от деревни. Но при этом демиург шёл издалека, будто давая возможность чужакам уйти. «Надо же… Чаще творцы миров прогоняют решительней. Ладно. Время ещё есть, но нужно поторопиться».

Сет повернулся, быстро подошёл к «упырю». Можно попробовать заглянуть в сознание, даже в память, если получится. Поборов отвращение, он коснулся пальцами висков чудовища. Кожа твари походила на высушенный старый пергамент. Шершавая и натянутая. Нарывы при этом сочились слизью, и дотрагиваться до них очень не хотелось. Если с чёрно-белым деревом потоки шли «от» дамнара, и он мог чувствовать и видеть всё через соки растений, воду и влагу в воздухе, то в данном случае энергетический поток требовалось втянуть, что было максимально мерзко, учитывая объект исследования.

С неприятным удивлением князь обнаружил, что мыслей, а, тем более, памяти, у существа не наблюдалось. Остались одни ощущения и потребности, которые мозг твари не преобразовывал даже в какие-либо слова. Описать её мысли можно как: «Плохо видно. Жрать! Застряла». И, в общем, всё. Даже страх отсутствовал. И повреждения тварь не ощущала. И этим она была опасна. А изучить её подробнее будет гораздо проще в окончательно мёртвом виде – всё равно расспросить не удастся.

?? ? ??

Четвёртый чужак долго не оборачивался, и будто вдаль всматривался. Есения, уже порядком успокоившись после превращения волка в человека и лицезрения чёрта, с любопытством его рассматривала.

Высокий, пожалуй, выше всех, кто там у колодца собрался. Волосы чёрные, короткие, с редкими серебристыми прядями. Одет в длинный то ли кафтан, то ли куртку почти до земли, переливающуюся цветами ночи. Не поворачивался довольно долго. Потом рукой потянулся к берёзе. Прикоснулся к стволу. Замер. Рука была совсем бледная, видны жилы синие. На каждом длинном, тонком пальце перстень большой, с разными камнями. А ногти – всё равно что коготь заострённый, и цветом чёрные, почти как пятно на берёзе.

Вдруг он что-то резко сказал, широким шагом дошёл до твари, встал за её спиной. Затем схватил её за голову двумя руками, на несколько мгновений замер…

Как-то крутанул, да и оторвал от туловища!

На землю её обронил, руками встряхнул брезгливо. По сторонам осмотрелся. Так же быстро пошёл к толпе. Люди все шарахнулись, да уйти бы им никто не дал. Рядом большая бадья стояла с водой – стал руки отмывать, хоть и были чистые с виду.

?? ? ??

Когда князь вернулся к реальности, его окутал людской гул. «Кощун!» слышалось чаще всего. Несмотря на то что прикосновения к нарывам удалось избежать, помыть руки очень уж хотелось. Покрутив головой, Сет заметил бадью, полную воды. Направился к ней, продолжая размышлять. «Демиург всё равно с землёй тут всё сровняет, а у нас как раз место пустует. Хреново только, что у них весна сейчас. Запасов, небось, толком нет. Но можно хоть скотину перегнать, что успеем». Князь продолжал прислушиваться к говору местных жителей. «Очень на язык "орос" похоже. Людей сильно больше, чем нас. Надо, чтобы добровольно пошли и сами помогли скот увести, пока здесь не заполыхало всё».

С этими размышлениями он подошёл к ближайшему юноше.

?? ? ??

Стоял чужак от Есении с Яцом шагов за пять. Лицо у него было немного вытянутое, брови такие же, как у первого бледного, только чёрные. Бороды и усов тоже нет. На лбу обруч кованный, с красными камнями. Кожа тонкая, бледная, даже немного сероватая, синие вены видны, как и на руках. Вокруг глаз будто углем неровно намазано… Но темнота исчезла чуть после. Губы бледные… Издалека Есе вообще сначала померещилось, что глаз со ртом и нету – будто череп один. Штаны тоже чёрные, кожаные, в сапоги заправленные. Кафтан расстёгнут, а рубахи под ним нет. На шее висели амулеты. Один из них – ключик небольшой… На груди знаки нарисованы, на руны похожие, что сохранились у стариков в тёмных чуланах и сундуках.

И пугала его манера двигаться. То застынет, как статуя на несколько мгновений. Даже взгляд замирает на месте. После начинает двигаться плавно, как змея перед броском. Потом движение короткое, резкое, и заканчивает он его плавно, и снова замирает, будто забыл, что шевелился. И взгляд тогда был отрешённый. Будто к чему-то прислушивался пристально.

А затем вдруг оказался прямо перед Яреком, стоило Есе моргнуть. Притянул его руку к своему лицу… и прокусил ему запястье.

Ярек охнул, дёрнулся было, но замер и обмяк, хоть и остался стоять на ногах каким-то чудом.