— Ты что, считаешь нас всех дураками?

— Не всех — большинство. И то скорей уж людьми недалёкого ума. Живут одним днём, после них хоть трава не расти. Какие у вас ко мне есть вопросы? — сказал я ему чуть не в приказном тоне. Вчерашний его разговор со «смотрящим» никак не давал мне покоя — я видел в его лице предателя в своих рядах. Не зря расспрашивает о приватизации, — значит, есть в этом у него интерес.

— Тут телеграмма пришла из Москвы. Подписана нашим непосредственным начальником. Приказано изъять бухгалтерские документы в областном комитете по приватизации, которым заведует Жигалов Анатолий Кузьмич.

— А я-то тут причём? Пусть следователи и изымают, это их дела.

— Так в нашем следственном отделе нет уголовного дела. Есть только телеграмма, подписанная нашим министром, и её нужно исполнить.

— Странная какая-то телеграмма, вам не кажется? Выслали бы постановление об изъятии документов — тогда бы было понятно: есть законное основание. Я думал — только в нашей городской милиции есть идиоты, оказывается, и в Москве их полно. Дайте её прочту.

В телеграмме было написано, что Жигалов Анатолий Кузьмич, представитель президента, получил полтора миллиона рублей от страховой фирмы «Гаросс», находящейся в Свердловске. Получил деньги непонятно за что, никакой другой информации в телеграмме не было написано, кроме слов «изъять бухгалтерские документы в комитете по приватизации» и «исполнить немедленно». Непонятно, как министр это себе представляет, — видимо, не работал опером и не знает, что за такое самоуправство прокуратура по голове не погладит.

— А что за страховая фирма «Гаросс», не знаешь? — спросил заместитель.

— Знаю, конечно. Толя Чубайс эту фирму организовал, когда рулил приватизацией во всей России. Сейчас вместо него на этой должности господин Кох, тоже такой же одесский комбинатор. Страховая фирма была создана специально для отмывания денег. Вся недвижимость в нашей стране при продаже должна проходить через аукционы с участием комитетов по приватизации. Часть суммы от реализации перечисляется на счёт этой компании. А потом «комбинаторы» потихонечку деньги из этой фирмы себе в карман и пилят. Наверно, и Кузьмич не забыл себя любимого: быть у колодца и не напиться — не по-чиновничьи как-то получается. Фирма находится (точнее зарегистрирована) в Свердловске — специально, наверно, Толя Чубайс подальше от Москвы открыл, чтобы её НКВД не нашла. Видимо, чиновникам по окончании года такие огромные бонусные парашюты положено по закону получать, что даже президент таких огромных сумм в глаза не видит, — а может, для своей партии они там находятся? Никто не знает, всё покрыто тайной. На выборы деньги тоже будут нужны, а где их брать? Вот из этой фирмы часть и возьмут. Была бы моя воля — чиновники всё до копейки вернули бы в государственную казну. Вообще страх потеряли, про совесть я уже не говорю — у них её отроду нет.

— Давай так сделаем: ты, Александр, сходи к Кузьмичу и покажи телеграмму. Объясни, что мы маленькие люди, пришёл приказ из Москвы об изъятии документов в комитете приватизации, мы должны его исполнить. Я уже официальную бумагу от нашей конторы приготовил за своей подписью. Её тоже покажи — может, он пойдёт нам навстречу.

— Ну, хорошо, попробую. — Я взял у зама документ, просмотрел — напечатан на нашем бланке управления по борьбе с организованной преступностью и за подписью начальника. Всё как полагается, есть шанс потрепать нервы у представителя президента. Конечно, это не официальный бланк об изъятии документа, а «липа» — но, может, и проскочит на дурачка. Кузьмич отдаст мне бухгалтерские документы, да и надо нам всего лишь один бланк — платёжку на перечисление денег… Только вот за что, за какие такие заслуги получил их Кузьмич? Тут завуалированной взяткой попахивает однозначно, за красивые глазки такие деньги не дают — их нужно заслужить при разбазаривании народного имущества.

Я взял к себе в помощь коллегу по бандитскому отделу — опять же, подельника по прошлому делу Бориса Геннадьевича, который, как бывший финансовый работник, понимает в бухгалтерских документах, — и мы направились в крысиное логово — к представителю президента. Секретарь встретила нас недружелюбно — в приёмной был народ, — но, узнав меня, как постоянного гостя, и выслушав причину нашего прихода, позвонила Кузьмичу и сказала, чтобы мы прошли к нему без очереди. Зная его кабинет, как «Отче наш» — стены увешаны портретами наших правителей, в углу стоит российское знамя, а на столе — куча телефонов с гербом Российской Федерации на каждом из них, — страха за собой, как в первый раз посещения его, я не ощущал — мы вошли смело. Кузьмич сидел за столом, одетый в современный блатной клубный пиджак с завёрнутыми рукавами, и своим видом показывал — он весь в «государственных делах», в этом кабинете решается судьба страны — или, по меньшей мере, целого региона. По его взгляду я понял — нашей очередной встрече он был не рад. Хотя моя привычка улыбаться всем и всегда была визитной карточкой, в этот раз она не сработала.

Ты опять меня пришёл разрабатывать? Всё копаешь под меня? Занялся бы лучше своим начальником УВД и его сыном, который у меня из приёмной не выпазит. Всё просит и просит помочь приобрести какое-нибудь недорогое здание, да ещё в центре города — занимаются коммерцией, что категорически им запрещено. Их и проверяйте, а не меня разрабатывайте, — сразу с порога сказал мне Кузьмич.

— Анатолий Кузьмич, здравия желаю! Я не по своей воле к вам в гости пришёл, а как государственный человек к государственному лицу. Привела меня к вам не моя прихоть вам насолить, а телеграмма из Москвы, будь она неладна, за подписью самого министра. И вот ещё один документ моего непосредственного начальника, почитайте. — Я протянул ему документы. — Я маленький человек. Могу копать ямы — могу их не копать; мне приказали — я должен приказ исполнить.

Кузьмич взял у меня бумаги, внимательно их прочитал. Взял со стола записную книжку, полистал, нашёл в ней нужный номер телефона и набрал его по своему аппарату с российским гербом. Я подумал, что он набрал номер самого министра — ведь такая возможность у представителя президента имеется, и, видимо, мне «посчастливится» разговаривать с ним. Только вот результат от этого разговора мне был неизвестен, но уж наверно был бы для меня отрицательным. Ворон ворону глаз не выклюет — всегда люди такого высокого полёта между собой договорятся; денег в бюджете на всех хватит поворовать, а крайним останусь я.

— Алексей, — сказал Кузьмич, говоря в трубку, — у меня в кабинете находится ваш сотрудник, Александр Фёдорович, так он принёс бумаги за твоей подписью. Это как понимать? Ты же знаешь, кто я такой и какую должность занимаю в области. Объясни мне ситуацию!

Слушая разговор с абонентом, я понял — он набрал номер моего зама, который и направил меня к нему. Слава Богу, пронесло — это не министр. Кузьмич всё держал трубку у своего государственного уха и слушал. Минут через пять протянул её мне и расплылся в улыбке.