О звонке начальника я рассказал Геннадию и коллегам. Все посмеялись. Хороший коллектив подобрался у нас в бандитском отделе, все ребята надёжные. Но работы — непочатый край.

Помимо непосредственной работы, есть ещё и бумажная «писанина». Во-первых, оперативные планы нужно «сочинять» на день, месяц, полгода, год, и никто не собирается их нам отменять. Притом писать их нужно каждодневно — как по работе с агентурой, нашими добровольными помощниками, так и по литерным делам. Литерные дела — это единая база на лиц определенной категории, представляющих оперативный интерес для нас. (Вся информация на лиц, которые имеют свои диаспоры, поступающая из всех источников, там и формируется.) Они у нас тоже делятся на два — одно дело для проформы, предназначенное для проверки непосредственным начальником и всякими комиссиями из регионального управления или из Москвы, другое — личное. У каждого оно своё и понятно только ему одному, и есть там то, что не нужно знать ни твоему непосредственному начальнику, ни даже коллеге по работе. Ведь «что знают двое, то знает и свинья», — прав был Мюллер, когда в фильме про Штирлица сказал такие вот мудрые слова советскому разведчику Исаеву. Его изречение оперa давным-давно затвердили как «отче наш».

У одних моих коллег есть литерные дела на азербайджанскую диаспору, у вторых — на армянскую, чеченскую… Мне досталась самая малочисленная по количеству жителей, проживающих в нашей области, — еврейская. Мы по долгу службы обязаны выявлять среди них людей, склонных к проведению террористических мероприятий — грабежей, разбоев, ну и всяких других преступлений: ведь отдел наш так и называется — «отдел по борьбе с бандитизмом и терроризмом». Но главное, меня радовало то, что у моих подопечных мало лиц, которые предпочитают заниматься разбоями и разными другими преступлениями, не то что у других диаспор. Не знаю, в чём такая причина, но такова статистика учёта преступлений. А я такой статистике только рад: есть у меня с ними некоторые проблемы и разногласия, но они все решаемы.

У моей диаспоры есть такие «фокусники», каким позавидовали бы и артисты цирка — особенно их искусству по уводу денег «из одного сосуда в другой». Расследуешь уголовное дело — чёрт ногу сломит. Пока-то следователь разберётся, что к чему в мошеннических схемах — их уже след простыл: выехали с мешком денег за плечами на святую землю, или спрятали в кубышку, подальше от глаз людских. На их взгляд, этими «делами» должны заниматься только евреи и никто другой — включая иные перечисленные диаспоры. Будто бы они имеют на это законное право, ведь законы писались для них в самой Москве «братьями по оружию». Значит, по действующему закону, продажа государственного имущества — это и есть их прерогатива. Приложат «цирковые» руки, произведут «манипуляции» на виду у всех людей — и вот уже акции предприятия в их кармане. Только вот никак я не могу понять — для чего они приложили руки к написанию таких «интересных» законов, если им самим приходится держать ответ перед следственными органами? Вот в этом и есть для меня загадка…

А мне лучше иметь вот такой, более «порядочный» контингент, чем у других моих коллег. Он считается интеллигентным. Граждане из диаспор коллег умеют заниматься только одним — торговать фруктами да с кистенём на дорогах «работать». Конечно, среди них есть исключения — но они все коренные жители нашей области.

Я вот у моих подопечных многому научился, и сейчас «учусь», когда прослушиваю разговоры в их офисе, проводя очередные оперативные мероприятия. Хотя «жучок» поставлен в нём негласно — натура у меня такая «гнилая», — он мне помогает в работе: безопасность страны превыше всего. Да и установка его принадлежала не мне — инициативу проявил один из членов моей уважаемой диаспоры. Я просто невзначай ему сказал — как, мол, было бы хорошо послушать разговоры в вашем офисе, чтобы уберечь всех вас от неприятностей. И установкой «жучка» он уже занялся сам, объяснив мне, что об этом никто не должен знать. Он, видимо, «мечтает» работать в уголовном розыске и победить преступность — в том числе и среди своих братьев. И уберечь их от встречи с органами милиции — этакий современный Павлик Морозов. Только мне непонятно: офис для них — это синагога или «генеральный штаб по разводке двуногих кроликов»? В «офисе» они решают разные вопросы — от помощи по связи с родственниками в других странах и выезду на ПМЖ (постоянное место жительства) до коммерческих, касающихся нашего городского имущества.

Мне запомнился один разговор, который свидетельствует об уникальности данной категории людей. Его можно применять всем, кто хочет быстрее решить проблему, на их взгляд, нерешаемую. Особенно если человек в жизни ставит перед собой цель сделать карьеру или решить такой вопрос, что помочь может только сам президент. Ну или если хотите приобрести на халяву нефтяную скважину, свечной заводик, получить беспроцентный кредит или должность не ниже полпреда по Уральскому федеральному округу. Главное — быть самым «нужным» лицом среди других сотрудников в глазах начальства. Думаю, он будет полезен всем, и хочу поделиться услышанным.

Звонящему лицу по фамилии Хейфец (по моему оперативному делу известному также как «Золотые руки») требовалась помощь. У моего подопечного документы «застряли» на столе у мэра, который никак не мог их рассмотреть — видимо, не было времени уделить внимание столь «уважаемому» человеку в городе. Наверно, с прошлой продажи заводика он его не так сильно «уважил», вот и дулся градоначальник. Помощь была так себе, ни о чём, мелочь — очередная продажа завода под названием «ЖБИ № 3». Хейфец с мэром был знаком, но не хотел с ним делиться деньгами. Ведь сумма, обещанная ему учредителями за помощь в продаже завода, ну никак не вписывалась в его личные планы раздачи денег налево и направо, которую запросили у него люди главы города. Энная сумма просто может уменьшиться в его кошельке, пройдя все процедуры чиновничьего беспредела. Вот такой своей бедой он и поделился со слушающим лицом.

Хейфец совместно со своими учредителями (а они его включили в свой коллектив только из-за того, что он имеет опыт и репутацию лица, в короткие сроки могущего провести сделку) должен был найти денежного покупателя и продать завод. Часть от сделки будет принадлежать ему. Что интересно — он не имел ни одной акции за душой, не вложил ни копейки в постройку завода, но имел доверенность на право распоряжаться ими. Контрольный пакет был у его компаньонов, а остальные добропорядочные собственники — рабочие завода — считали, что тоже имеют право на часть денег. Рабочие создали инициативную группу, но не контролировали процедуру продажи завода — не имели доступа к учредительным документам. Заводчане по своей наивности надеялись, что главные носители контрольного пакета их не обманут. Ведь они тоже имеют акции, которые приобрели за ваучеры, выданные по закону государством, — значит, тоже являются «хозяевами» завода. Не может же быть такой несправедливости в нашем правовом государстве, что их могут кто-то из граждан обмануть. Ведь такой «мудрый» закон приняла Дума, и подписан он самим президентом — гарантом нашей Конституции.

Глава города эту ситуацию знал и побаивался, что новые хозяева уволят с завода граждан и предприятие по производству железобетона превратится в новый «Сталинград». Оборудование с завода демонтируют и сдадут в приёмный пункт металла, а производственные помещения по частям отдадут в аренду под сауны, салоны красоты и автосервис. Ведь так делают все «нормальные» предприниматели в стране — почему они должны быть исключением? Такая государственная стратегия и политика правящей партии в стране, во главе с президентом, — и её нужно строго выполнять. Чем меньше будет заводов и больше парикмахерских и булочных — тем мы лучше будем «жить», как живут припеваючи жители какого-нибудь Гондураса: всю жизнь танцуя у костра. К этому, полагали они, надо стремиться и россиянам.