Юлия уж было открыла рот, чтобы выплюнуть что-то еще более мерзкое – но за окном послышался отчетливый скрежет ворот. Снова кто-то приехал. Обе они ринулись к окну – это оказался Денис. Получается, они совсем немного со Степаном Егоровичем разминулись, а ведь тот приезжал, несомненно, чтобы с хозяином дома увидеться. Досадно…

Невестка резко замолчала. Бросила на Сашу лишь один испепеляющий взгляд и поторопилась вниз, нацепив на лицо приветственную маску.

А Саша осталась, где стояла. Она только сейчас почувствовала невероятную тяжесть во всем теле. Ноги – будто свинцом налиты, а руки и все тело ее не просто дрожали. Сашу трясло, будто она мячик, который малые дети кидают друг дружке. Словно изнутри что-то рвется. Словно все, что скопилось в ней за годы страха и унижений хочет разодрать кожу да выбраться наружу. А что будет, когда вырвется… Саша даже представить себе не могла. Но неожиданно поймала себя на мысли, что дрожь эта ей приятна.

Час спустя Саша даже переоделась в нарядное и вышла к ужину, хотя прежде делать этого не планировала – аппетита не было совсем. Да и невестка уж точно ее не ждала после давешней ссоры.

За столом сидели только они трое: дети с Леночкой всегда ужинали на детской половине, а появление за трапезой брата Николаши было, скорее, исключением, чем правилом. В редких случаях он присылал записку, по какой причине отсутствует, но чаще обходился без нее, все уж привыкли.

Денис же ужинал только дома. Клубов и компаний он не любил, а жили Соболевы настолько тихо и уединенно, что особенно и некому было звать их в гости. Были, разумеется, многочисленные подруги и родственницы Юлии, однако, по негласному правилу, все они должны были убраться из дома к приходу главы семейства.

Сашу, впрочем, это вполне устраивало. Подруг Юлии она тоже не любила, как и шумных сборищ. Да, приемы будоражили, волновали, вносили некоторое развлечение и разнообразие в серые будни – но всего на один вечер. А все остальное время до них и после Саша пребывала в бесконечном страхе и беспокойстве – не слишком ли вульгарно она одета на празднике, не слишком ли скромна; как примут ее и примут ли вообще; а вдруг она скажет или сделает что-то не то?! Саша плохо была обучена вести себя в обществе, а потому промахов допускала множество – это только те, которые она замечала. Нет уж, не настолько приятны те крохи веселья, что испытывает она на вечерах, чтобы, ради них, столько мучиться.

Лучше провести дело с пользой, почитав детям или занявшись шитьем. Николаша так не думает, конечно, но славно, что она и Денис в этом вопросе схожи.

Войдя в столовую в голубом расшитом стеклярусом платье с огромными рукавами-буфами, Саша сходу, не глядя на невестку, обняла за шею брата. Привычно поцеловала в щеку:

– Что в банке, Деня? Устал? Я будто сто лет тебя не видела, ужасно соскучилась.

– Очень устал, Сашенька. – Денис, привстав, в ответ поцеловал ее руку и помог устроиться подле себя. – И проголодался. Ты уж прости, мы начали без тебя: Юлия сказала, тебе нездоровится.

– Юлии показалось, – улыбнулась ему Саша.

Невестка, сверля ее взглядом, сидела напротив и комкала в руках салфетку.

– Должно быть, и правда показалось, – громко ответила она. – Но это и немудрено: я сама едва сохраняю рассудок. Сашенька не сказала тебе, Денис, но нынче к нам приезжала полиция. В твой дом, представь себе. И стараниями Саши – уж не знаю, что она им наговорила – полиция собирается выпустить на свободу этого… выродка, который убил твою мать!

Денис, изменившись в лице, тотчас вскинул глаза на Сашу:

– Это правда?

Саша почувствовала, что бледнеет. Напрасно все же она вышла к ужину – доказывать что-то сейчас и брату у нее просто не осталось сил.

– Я… я ни о чем таком не знаю. Полиция ведет следствие, вот и все. Разумеется, они говорили со мной, но я не сказала ничего, что могло бы навредить нашей семье…

Саша сбилась и отвела глаза, как часто с ней бывало под прямым строгим взглядом старшего брата. Сейчас она в самом деле сомневалась, что сделала все правильно. Неужто она и правда подвела семью?

Взяв себя в руки, Саша заставила себя вновь посмотреть на Дениса. Слава богу, он не сердился. Напротив, видя состояние сестры, ласково погладил ее руку:

– Ну-ну, милая. Все хорошо. Отчего ты не ешь? Курица прекрасно приготовлена.

– Я не голодна, Деня… Может быть, мне и впрямь нездоровится.

Юлия громко и совершенно неприлично фыркнула:

– Немощность далеко не всем к лицу. Нездоровится – так сидела б в комнате!..

– Прекрати, – не повышая голоса, но так, что даже у Саши леденело все внутри, оборвал Денис жену. – Будь добра, прибереги свой скандальный тон для подобающей компании. Уже не раз просил тебя, Юлия, не говори так с Александрой.

– Изволь, Денис, но другого тона у меня для твоей сестры нет! Слышал бы ты…

– Юлия! – Денис все-таки повысил голос, и Саша даже зажмурилась от ужаса.

– Что ж… курица и правда прекрасно приготовлена, – слащаво отозвалась невестка. – Не буду мешать вам с Александрой ею наслаждаться!

Саша услышала, как невестка щелкнула пальцами, подзывая лакея, тот помог ей отодвинуть стул и подняться. Напоследок Юлия швырнула что-то на стол, видимо салфетку – зазвенела посуда, и ее цокот ее каблуков стих у двери.