— А Говард Джонсон?

— Уехал в Москву.

Я взял хлыст:

— А тот седоволосый старик с протезом? Наверное, по нему скучают в какой-нибудь синагоге.

— Не только там. А ты разве не знаешь, что он работал на Бонн? Они действительно хотели создать новую Германию. Не такую, о какой мечтал Алоис. Без всякой расовой дискриминации. Только совместными действиями. Малакод был их человеком, а значит, дружил с седоволосым. Ну что же, еще увидимся.

И он ушел, оставив мне хлыст. И даже не извинился за то, что он и пальцем не пошевелил, чтобы спасти меня. Мы оба знали правила. Но он помог мне в течение того месяца, когда я залечивал рубцы и сломанную руку.

Он отправил меня в свой собственный маленький коттедж на озеро Энесси, что возле Теллойрс. Там было хорошо, у меня завелись деньги, я мог позволить себе время от времени обедать в «Пир-байз». Но в основном мы с Веритэ готовили сами и ужинали на маленькой террасе, выходящей на озеро. Это был чудесный месяц, несмотря на сломанную руку и постоянные возлежания на боку.

Чему же я научился? Что привыкнуть можно ко всему, даже к тому, что блаженство длится всего лишь месяц, а после этого тебя снова ждут офис, клиенты, которые постоянно умничают, и две дороги — на север и на юг, и ты должен быть честным и выбрать свою собственную дорогу, потому что в конце, если повезет, тебя может ждать именно то, чего ты действительно хотел. Или я обманываю самого себя? Может, и так.