И гимн сложу достоинству и чести.

84

Не стану петь того, кто для себя

Дорогу к власти грудью пробивает,

Отчизну предает и короля,

Божественный закон не уважает

И, в дикой злобе все вокруг губя,

Все почести один стяжать желает,

Порокам самым гнусным предается,

Над гражданами честными смеется.

85

Не стану петь и тех, кто ради славы

Толпы желаньям слепо потакает

И для ее потехи и забавы

Свои личины, как Протей, меняет,

Кто предает бесстыдно честь державы,

Народ многострадальный разоряет.

Я вам, мои камены, обещаю,

Что не для них я песнь свою слагаю.

86

И не для тех, кто мерзкие деянья

Законом королевским прикрывает,

Мерзавцам не находит наказанья,

А бедный люд порочит и терзает.

Иль для своих же низменных желаний

Казну рукою хищной расточает

И возлагает новые налоги

На плечи слабых, сирых и убогих.

87

Я буду петь тех доблестных героев,

Что жизни для отчизны не жалели

И, побратавшись с славой боевою,

Власть мрачной смерти одолеть сумели.

Познав мгновенья сладкого покоя,

Я возвращаюсь снова к прежней цели.

Пусть Аполлон пошлет мне вдохновенье

И музы снизойдут к моим твореньям.

ПЕСНЬ ВОСЬМАЯ

1

Пред старца благородного портретом

Пытливый Катуал остановился.

"Зачем с лозой герой представлен этот?"

Он к Паулу да Гаме обратился.

И разъяснить значенье сей приметы

Отважный португал не затруднился.

Призвав на помощь друга Монсаида,

Поведал он наирам именитым:

2

"Пред вами здесь стоят изображенья

Мужей, создавших мощную державу,

В жестоких схватках, в яростных сраженьях

Для Родины добывших честь и славу.

Известных чистотою побуждений,

Прослывших неподкупными по праву,

И первый Луз, от имени его

Пошло названье края моего.

3

Он Вакху был сподвижником и сыном,

Ему моря и земли покорял,

Пришел в наш край в далекую годину,

И этот край его очаровал.

Увидев Тежу светлые глубины,

Близ них вкусить он отдых пожелал.

Средь наших нив герой обрел Элизий

И дал свое нам имя, нас возвысив.

4

Лоза в его деснице - тирс зеленый.

Издревле жезлом Вакха он считался,

А Луз, сторонник Вакха убежденный

Во всем на бога походить старался.

А рядом с Лузом воин закаленный,

Что в гордом Илионе подвизался,

Запечатлен. Пройдя сквозь все преграды,

Близ Тежу он построил храм Паллады.

5

Так возвеличил Одиссей Афину,

Что к грекам пребывала благосклонной,

Она смела троянские твердыни,

А он воздвиг твердыню Лиссабона".

"А кто рассеял мертвых средь долины,

А из груди живых исторгнул стоны?

Кто в пыль и прах втоптал бесстрашно знамя,

Украшенное гордыми орлами?"

6

Спросил язычник и узнал от Гамы:

"Ты зришь портрет героя Вириату,

От коего знавали много сраму

Полки его противников заклятых.

И римляне, что гнусными делами,

Равно как и великими, богаты,

Прервали жизнь народного кумира,

С ним поступив не так, как с гордым

Пирром.

7

Нет, не в жестоком, гибельном сраженье

Он принял смерть, лицом к лицу,

как воин.

Он был бесстыдно предан умерщвленью

Своих клевретов кликой недостойной.

А вот другой, что в Лузовых владеньях

Правителем был мудрым и спокойным.

Он нашим стал вождем, и мы поныне

Сертория чтим память, как святыню.

8

А вот и лань, что мудрые советы

Герою-полководцу подавала.

Над птицами Юпитера победы

Она ему недаром предсказала.

Пока с ним в бой ходили наши деды,

Их войско поражения не знало,

Они и гордых римлян посрамили,

И славою навек себя покрыли.

9

А здесь показан Генрих просвещенный,

Династии великой прародитель,