— Даже в бою?

— Никаких оправданий, Виктор. Иначе этот мир рухнет.

— Мир и так катится в задницу с тех пор, когда человек впервые предложил внутренности в жертву богам.

Помолчав, он добавил:

— И только мёртвые дождутся конца этой войны.

— Ты слишком пессимистично настроен. Конечно, Бог много чего допускает — войны, гибель детей… но это ещё не повод портить мне настроение своим унылым видом. Выше нос, Виктор, всё развивается в сторону торжества заповедей. А если это так, то мы победим.

— А если нет?

— Значит, Бог отвернулся от мира. Какая из точек зрения верна, покажет лишь время.

— Отличные перспективы, играемся с револьвером, в барабане которого всего одного патрона не хватает. Впрочем, какая разница, я всего лишь сраный солдат и не разбираюсь в хитросплетениях теологии.

Квантрейн поправила гарнитуру и переключила канал связи.

— «Хищник-один», «Хищник-два», возвращайтесь к выполнению первоначального задания.

— Принято.

— Дальше поедем без сопровождения? — спросил Виктор.

— Сектор безопасен, все улицы под контролем.

БМП миновала потрескивающий защитный барьер, и остановился около блокпоста, собранного из бронетранспортёров, бетонных блоков и брошенных гражданских автомобилей. За укреплениями мелькали шлемы группы блокирования и едва заметно поблёскивали оптические прицелы. Из-за обвалившегося угла здания выглядывал ствол станкового пулемёта.

— Здесь наши пути расходятся, — сказала леди-инквизитор. — Мы возвращаемся обратно.

— Косметичку забыла?

Регина проигнорировала выпад.

— За нарколабораторией обнаружено неевклидово пространство[5] неизвестного размера. Похоже, пикси организовали побочный бизнес и только благодаря этому мы смогли найти кое-что поинтереснее. Так вознесём же хвалу Господу за то, что сотворил их настолько тупыми и жадными.

— Тебе ещё не надоело всем этим заниматься, Регина? — спросил Виктор.

— Жить без этого не могу. Чем чаще попадаешь в говно — тем лучше живётся.

— Не пытайся походить на одного из нас, тебе не идёт.

— В глазах Бога нет труда благородного или презренного, Виктор, все мы в равных условиях. А теперь выметайся.

Виктор опёрся на плечо Каина и запрыгал по аппарели.

— Как была сукой, так и осталась, — сказал он, но только когда «Архонт» остался позади, и Регина не могла его услышать.

— Надо дать тебе прозвище Окорок, — пробурчал Каин, поддерживая приятеля.

— Судьба у тебя такая — таскать на себе полумёртвые тела.

Кальфу шла следом за ними.

— Давно ты знаешь Квантрейн?

Виктор не ответил. Вокруг бегали санитары с носилками, гномы-механики ковырялись во внутренностях подбитых джипов.

— Ты видел рисунки? — спросил Виктор.

Время от времени на стенах зданий появились граффити, отмечающие места трагедий и массовых смертей. Мрачные изображения стирали, но они продолжали проступать, слегка видоизменяясь. Художника так и не нашли, что давало повод для всё новых и новых слухов.

— Не до того было. Да и рано ещё.

— Как раз самое время. Кое-где уже появляются.

— Ты что, веришь в эту чушь?

— Это не чушь, брат, — убеждённо заявил Виктор. — Это реакция Офенпешта на происходящее.

— Ну да, — фыркнул Каин. — Как и байка про часы, которые иногда показывают одно и то же время.

— Давай туда.

Виктор указал в сторону мобильного госпиталя, расположенного под большим тентом. Каин усадил его на одну из каталок и стал ждать санитаров.

— Поздравляю, — сказал Виктор, внезапно протянув ему руку.

Каин машинально пожал её.

— С чем?

— Теперь ты побывал в настоящем говне и достоин хоть какого-то уважения. Ещё немного и перестанешь быть салагой.

— Пошёл ты.

— И ещё — на твоём месте я бы не стал упускать эту симпатичную попку. — Виктор указал подбородком куда-то вдаль.

Каин обернулся и увидел Кальфу, которая залезала в вертолёт с цифрой XIII на борту.

— Не о том думаешь, Виктор.

— Как раз о том.

Подошедшие санитары заставили Виктора лечь.