Потом схватился за горло, упал на четвереньки и его вырвало… Вырвало всякой пакостью…

Изо рта вываливались жуки, слизни, черви, сороконожки и прочая пакость и, упав на землю, шустро так скрывалась в дремучих сорняках.

– Офигеть, что за зрелище, – ошеломленно произнесла соседка.

Инна же онемела. Онемела и застыла… Вот так и стояла, хлопая глазами и чувствуя, как разбухший язык бестолково ворочается во рту, силясь вымолвить хоть что-то. Димка же матерился, плевался и икал, а потом обмяк и, потеряв сознание, растянулся на пыльной дороге.

– Эй, эй, да вы чего? – всполошилась хозяйка заброшки. – Барышня, придите в себя! – потрясла она Инну за плечи. – У вас тут муж облевался насекомыми и вырубился. Надо что-то делать!

Вопли новой знакомой привели Инну в чувство, и они дружно накинулись на бесчувственное тело Димки. Тормошили, переворачивали, по щекам хлопали, а тот только мычал, да вздергивал брови в безуспешных попытках открыть глаза.

– Потащили, – скомандовала соседка, и они поволокли невменяемого мужчину в дом.

До дома не дотащили, а закинули тело на диван, стоявший на крыльце.

– Фух, – стирая со лба пот, соседка плюхнулась на плетеный стул. – Ну, и лось здоровый! Бугай! – то ли восхитилась, то ли осудила она.

– Спасибо, – пробормотала Инна.

И тоже непонятно за что поблагодарила. За то, что ей мужа помогли дотащить, или за то, что бугаем и лосем назвали.

– Да не за что, – отмахнулась та. – Меня Антонина зовут. Можно Тоня.

– Очень приятно. Инна.

– Ну что, соседка, докладывай, что там с вами на моем участке происходит, и зачем вы туда ходите?

Инна немного подумала-подумала, да и решила выложить все на чистоту. А вот как есть, так и скажет!

– Чаю будете? – понимая, что беседа затянется, спросила она Тоню.

– А какого и с чем?

Милая соседушка была до того непосредственна, что два раза предлагать не пришлось.

– Чай любой на выбор, – принялась перечислять хозяйка. – И черный и зеленый и с травами. Есть печенье, конфеты. Бутерброды могу настрогать.

– А можно крепкого черного с молоком?

– Я тоже такой чай люблю, – неожиданно улыбнулась Инна.

Хотя причин-то для веселья никак не наблюдалось. Который день уже происходит черт знает что.

Димка еще в отрубе валяется. Зачем она вообще выперлась тогда за ворота поглазеть на небо? Кота этого увидела, да и полезла за ним…

Заварив чай и заправив его молоком, Инна выложила в вазу печенье и конфеты, а на блюдо с большими синими цветами бутерброды с сыром и колбасой. Так за чаепитием и поведала Тоне о палевом красивом коте, о сбесившихся сорняках, о голосе, что просил найти…

Гостья, как кот Васька, слушала, да ела, а дослушав до конца, помолчала, еще пару тройку конфет умяла, да и заявила:

– А знаешь что? Я верю! Своими глазами видела, как из твоего муженька гадость выходила. До этого только в ужастиках приходилось лицезреть такое, а тут вживую! Вы же тут не фильм ужаса снимаете? Нет?

– Да какое там, – только отмахнулась хозяйка.

Глава 5. Димкины видения.

Тут Димка шумно выдохнул и заворочался, а потом, открыв глаза, обвел накрытый столик и заявил, что тоже не прочь перекусить.

– Иди душ прими и переоденься, а то грязный, будто тебя в земле вываляли, – заметила жена. – А я пока яичницу с помидорами пожарю.

– Милая моя, не представляешь, насколько ты сейчас близка к истине, – и, пошатываясь, муж ушел смывать следы боевой вылазки.

– Он нам расскажет, что там с ним случилось? – почему-то шепотом спросила Тоня.

– А что ты шепчешь? Он в летний душ пошел, не слышит, – нарезая помидоры и кидая их на скворчащую сковороду, удивилась Инна. – Расскажет, куда денется! Кстати я на всех жареху делаю. Не знаю как ты, а у меня с перепуга аппетит зверский!

– Не откажусь ни за что! – обрадовалась Тоня.

Вот за поеданием наивкуснейшей яичницы с помидорами, Димка и поведал, какая-такая хрень с ним приключилась, как только он ступил на этот дьявольский участок.

– Увидел, что средь травы белое мелькнуло! Ну, неужели, думаю, тот самый кот? И клянусь, заходить так далеко совсем не собирался. Так, одним глазком глянуть… Стоило только к бурьяну этому не убиваемому подойти ближе, как затянуло внутрь, даже пискнуть не успел. Вот же блин! А там все так, как ты, Иннусик, и говорила…