Зато в один голос твердили, что с этим парнем Валюша вроде как к речке прогуляться пошла.

Наутро хватились, а ее нет нигде…

– А вещи? – подала голос Тоня.

– Что, вещи? – не понял Семен.

– Вещи ее в палатке остались? Или тоже исчезли?

– Не было вещей…

– И что она, по-вашему, с вещами к реке пошла, или без вещей на природу выехала?

– Вот и нам так же сказали, что сама ушла по своей воле…

– Вещи и спрятать могли… – вставил дед.

– Да все могло быть, как только теперь правду узнать? – тяжело вздохнул Семен. – А знаете что, я на днях в Киров по делам еду. Давайте вы у нас перекантуетесь, а потом вместе махнем?

Как вам идея? Устали вы… А в Зуевке электричку ждать еще… Голодные, холодные, оно вам надо? А у нас банька. Аннушка моя харчо сварила. Вкусное! Посидим, поговорим, а?

– Банька хорошее дело, – мечтательно произнес дед Захар.

– Да и харчо неплохо совсем, – в том ему откликнулась Тоня.

– Это значит, что вы согласны? – и Семен расплылся в довольной улыбке.

– Согласны… – настороженно переглянувшись, ответили пассажиры.

После пережитого наивно доверять первому встречному не очень-то и тянуло. Но теперь они вместе и их так просто не взять.

Глава 8. Фотография.

Подъехав к деревянному дому, покрашенному в яркий желтый цвет, Семен лихо просигналил.

– Приехали, выгружаемся! – скомандовал он. – Вон и Аннушка моя чешет. Соскучилась видно…

Из-за калитки выскочила высокая женщина со светло-русой косой до самой поясницы и, увидев рядом с мужем незнакомых людей, затопталась на месте.

– Иди ко мне, Анют, – обнял засмущавшуюся жену Семен. – Вот, в тайге потерялись, – кивнув на попутчиков, объяснил он. – По чистой случайности пересеклись наши пути. Позвал их погостевать у нас денька два.

– Ваш муж нам жизнь спас, – серьезно заявила Тоня. – Меня Тоня зовут. А это мой дедушка, – показала она на деда.

– Захар, – галантно поклонился тот.

– Здравствуйте, здравствуйте, – напевно произнесла хозяйка. – И хорошо, что согласились погостить. Шутка ли, в тайге заблудиться! Заходите в дом, не стесняйтесь. Банька уже натоплена. Устали, поди, с дороги-то? – мило окая, зачастила она.

После бани угостившись харчо и другими вкусностями, Тоня под ненавязчивую болтовню дедушки с гостеприимными хозяевами, заклевала носом.

– Дивчина наша разомлела, – заметил Семен. – Анют, уложи ее.

– Я ей в Валюшиной комнате постелила, – зачем-то пояснила хозяйка. – Пойдем, милая, ляжешь, – приобняв гостью, позвала она.

– Все правильно, – кивнул вслед Семен. – Нечего комнате простаивать…

Коснувшись чужих подушек, Тоня моментально уснула. Кто-то настойчиво касался ее лица. Сначала мягко и нежно, но потом стало неприятно и колко.

С трудом разлепив веки, Тоня обнаружила себя в сосновом лесу. Протягивая колючие ветки, деревья пытались схватить ее, но у них ничего не получалось и от жалящих прикосновений холодком покалывало кожу.

– Замри, – послышался голос. – Замри, иначе он найдет тебя.

Отбиваясь от настырных веток, Тоня отчаянно замахала руками.

– Нашел… – разнесся тихий вздох.

Сосны расступились, и она увидела Демида. Прищурившись, он оглядывал лес и, трепеща тонкими крыльями ноздрей, жадно втягивал воздух.

Заметив Тоню, он наклонил вперед голову и, достав ножик, стал осторожно приближаться. Муж ступал плавно и бесшумно, словно она была дичью, которая уловив малейший шорох и звук, тут же сорвется с места и поминай, как звали.

Но Тоня не то чтобы бежать, она и шевельнуться не могла.

«Будто дерево…» – мелькнула нехорошая мысль.

А Демид уже рядом. Пригвоздил к земле тяжелым взглядом, и, разорвав на ней футболку, опустился на колени и вырезал на ее животе римскую цифру семнадцать.

– Ты жила… – глядя на жену снизу вверх, прошептал он.

– Я не жила, я жива! – заорала Тоня и проснулась.

Вокруг темень, хоть глаз коли, и в эту секунду показалось, под землей она. Что похоронили-таки заживо родственнички…

Боясь шевельнуться, Тоня лежала и слушала удары сердца. Такие громкие, оглохнуть можно…