Миссис Мидуэл наградила нас, стоящих друг подле друга как два дерева, что переплелись ветвями, задумчивым взглядом, в котором сентиментальности, грусти и насмешки было примерно поровну.

– Что же, моя дорогая Бет, - констатировала она, - вы, судя по всему, приняли для себя некое важное решение, которому теперь остается только следовать.

От смущения хотелось провалиться сквозь землю, но для такого хитрого трюка я слишком мало понимала в магии. Пришлось смотреть в глаза суровой реальности, которая воплотилась в лице Элинор Мидуэл. И эта реальность была в курсе, что, в конечном итоге, я, Бетани Эверс, графиня Карлайл, сдалась на милость своих почти запретных чувств.

Почти.

В конце концов, кем бы ни был на самом деле Джулиан Кин, какой бы ни была разница в нашем положении, в глазах общества, я все еще оставалась незамужней девушкой, а он – холостым молодым человеком. То, что мы не связаны ни с кем обязательствами матримониального плана, этого ведь уже в какой-то мере достаточно, чтобы не чувствовать себя бесконечно потерянной для мнения света?

– Так и есть, - пробормотала я и ссутулилась, пытаясь стать как можно меньше и незаметней.

А вот шуту, конечно, все было нипочем – он стоял позади и, судя по всему, смотрел поверх моего плеча на миссис Мидуэл.

– Надеюсь, вы понимаете, насколько велика теперь ваша ответственность, мой дорогой? – просто спросила пожилая леди.

?на стояла, залитая солнечным светом, что падал на нее из окна, мне я вдруг подумалось, что миссис Мидуэл ведь не выглядит на свои… а сколько лет миссис Мидуэл? Она когда-то говорила, но только один раз, в тот день, когда я вошла в ее дом в Сеннене,и эта информация молниеносно исчезла из моей головы.

Кажется, Элинор Мидуэл должно быть хорошо за шестьдесят…

– Осознаю в полной мере, мэм, – произнес мистер Кин,и в его голосе я на мгновение уловила интонацию, которая заставила меня молниеносно обернуться и поймать взгляд изумрудных глаз.

Нет, в этом взгляде не было ничего странного или непривычного… Но что-то заставило меня насторожиться.

Когда миссис Мидуэл спустилась вниз, к стойке портье, чтобы обговорить блюда на ужин, Джулиан внезапно устало опустился в кресло и обхватил себя на несколько секунд руками, словно пытался спрятаться внутрь самого себя.

– Нет. Это же бред. Ну, в самом деле, быть не может, - вполголоса пробормотал он, однако когда я попыталась задать ему хоть какие-то вопросы, фэйри только улыбался и болтал какую-то легкомысленную чушь.

Насколько же должен был потерять душевнoе равновесие шут Неблагого короля, чтобы начать настолько неумело врать? Почему он сейчас так растерян?

– Я… расскажу вам после, что могу, миледи, – мягко коснулся моей руки Джулиан, прерывая поток моих упорных расспросов.
– Есть вещи, которые просто невозможны,и говорить о них вслух не нужно.

В этот момент я осознала, что есть в этом мире что-то на порядок страшнее демонов, разбушевавшихся цыган… или даже Неблагого короля. К примеру, неизвестность.

– Нет, я не стану ничего объяснять, миледи, – поспешно сказал мистер Кин и молниеносно унес от меня ноги. Не объяснив, куда и зачем идет.

С ходу не получалось вот так сказать, когда шут пытался от меня скрыться. Обычно гнать приходилось.

– Какого черта происходит?
– пробормотала я себе под нос и решила уйти в номер, чтобы почитать, передохнуть, а заодно и сoбраться с мыслями, которые разбегались в стороны как перепуганные мыши.

Остаться в тишине и одиночестве оказалось… почти непривычно. Я отвыкла за последние недели в полной мере распоряжаться собой – рядом всегда кто-то находился в том или ином смысле. Как минимум поблизости всегда отирался шут Неблагого короля, чей поцелуй запечатлелся на мне подобно отпечатку раскаленного клейма.

Однако сейчас и Джулиан предпочел скрыться, то ли смущенный чем-то, то ли вовсе испуганный.

Что вообще могло настолько смутить фэйри? Он перед демоном не дрогнул – стоял и шутил, будто для него такие стычки в порядке вещей и развлекается так нечистый чуть ли не каждый день.

За окном постепенно все больше и больше темнело. Слишком рано на землю опускалась тьма, и это заставляло ежиться в испуге. Когда на улице воцарился беспросветный мрак, самообладание меня полностью покинуло, и ноги сами понeсли в сторону комнаты миссис Мидуэл. И все равно, что пожилая леди ничем не способна помочь, если дело обернется совсем дурно. Главное, рядом будет живой человек.

Я вбежала в комнату миссис Мидуэл без стука. К тому времени нервы мои уже начали трещать, как канаты, на которые повесили слишком тяжелый груз, а требования этикета и даже элементарные приличия перестали значить хоть что-то.

Однако многомудрая сельская леди уже поджидала меня с чаем и овсяным печеньем.

– Все будет хорошо, моя дорогая, - мягко произнесла миссис Мидуэл и вложила в мои руки чашку с чаем.
– Насколько, разумеется, это возможно, когда юная леди вашего положения решает дать волю чувствам с фэйри.