Положила его на стол и полезла в подпол за золотишком, а то вдруг Петина жена с утра приедет, буду я еще там при ней шариться. Захватила еще из запасов настойку окопника, а то что-то суставы с непривычки от дойки болеть стали. Достала мешочек, веревки развязала да кинула туда симпатичное колечко, встряхнула, чтобы оно сверху не лежало и не совращало меня на непотребные действия. Потуже затянула мешок и закинула на холодильник.

Решила сегодня из козьего молока сгущенки сварить в мультиварке. В инете рецепт нарыла, попробую, что выйдет. Залила два литра молока в чашу, насыпала четыре стакана сахара, перемешала. Поставила сначала на режим «суп». Ноут притащила на кухню, чтобы если что – не пропустить, вдруг молоко хулиганить начнет. Время закончилось, поставила на режим «Тушение». Сижу, работаю, сегодня кроме карточек нужно еще статью написать, как правильно пылесосами пользоваться. Слышу, в калитку трезвонят, наверно мадам Петина приехала.

Выхожу, точно приехала, за забором стоит малолит-ражка «Ниссан». Автомобиль голубенький, аккуратненький такой. Около него девица такая, все при ней: реснички, бровки, ноготочки, губки, фигурка точеная, блондинка, волосы нарощенные, каблучища по десять сантиметров, джинсы с подворотами модные, курточка коротенькая. Не девушка, а модель из соцсетей. Рядом хмырь какой-то вышагивает, внешность, как у бандита из 90-х годов, только на нем не пиджак малиновый, а кожанка черная, да джинсы узкие, а-ля гамашки у Наташки. Как и положено, цепь в палец толщиной, печатка золотая и пара наколок синих на кистях рук. Тип такой неприятный, смотрит на меня исподлобья, так сурово.

– Здравствуйте, я Петина жена, мы за продуктами деревенскими приехали, – говорит мне девица, а сама меня так оценивающе осматривает. – Это брат мой, – кивает на своего спутника.

– Здрасте, ну идем в дом, – и ее вперед себя пропускаю.

Товарищ тоже за ней решил пойти, вот только абы кого я в дом не пускаю. Повернулась калитку закрывать, а он идет напролом. Ладонью ему в грудь уперлась.

– А вы, молодой человек, свою спутницу в машине подождите. Она сейчас быстро управится.

Он меня хвать за кисть лапищей и поворачивать ее в сторону начал больно так, и смотрит мне в глаза молча. Тут слышу близко, близко рычание, глаза вниз скосила, а там мой волк стоит и прямо в бедро хамоватому господину мордой уткнулся, прямо там, где самая главная артерия проходит.

– Я ведь могу твою шавку и пристрелить, – смот-рит он мне в глаза и тянет мою кисть вниз.

– А ты попробуй, коли не боишься, – вот зло меня такое взяло, что всякие гады практически у меня дома меня калечат.

Поднимаю вторую руку на уровень его глаз, и делаю такое движение, как будто что-то сжимаю, в тот момент представила, что у меня в ладони его сердце. Глаза то он из орбит вытаращил, не дыхнуть, не продохнуть не может. Кисть мою отпустил и ртом, как рыба, воздух ловит. Хлопнула я его по плечу:

– Иди, болезный, в машине посиди, продышись, водички выпей, с дороги, поди, умаялся, аж мозги у тебя закипели.

Он еле-еле до авто дошел, на сиденье плюхнулся, закашлялся, принялся воду из бутылки хлебать. Волка по головке погладила и пошла за мадам к дому.

– А где Олежа? – спрашивает она.

– Олежа твой устал сильно в дороге, решил тебя в машине подождать.

Мадам фыркнула и зашла в хату. Прошла прямо в обу-ви в кухню.

– Они у меня чистые, я в машине ехала, – заявила девица, увидев мое удивленное лицо.

Ну да чистые, а ты, ангел небесный, от авто до дома долетела на крыльях любви.

– Зря ты так, я ведь за тобой полы помою, а тебе еще ехать по трассе в город.

– Ой, все это бабкины сказки, – махнула она ладошкой.

– Ну-ну, – хмыкнула я.

– Где золото? Я за золотом приехала в вашу дыру. Терпеть не могла этот дом, хорошо хоть быстро Петька от него избавился, – капризно надула она губы.

Мешок сдернула с холодильника и перед ней поставила.

– Ого, – жадно сглотнула мадам слюну.

Развязала, руку запустила внутрь, достала, разглядывает, будто видно что-то считает.

– А ты оттуда ничего не брала? – спрашивает подозрительно.

– Если бы мне чего нужно было, то я бы и не отдавала.

– Ну, мало ли, может, совесть заела, поделиться решила, а большую часть себе прикарманила, – и смотрит на меня внимательно.

– По себе людей не судят.

– Да все мы одинаковые, – хохотнула она. – Ладно, поверю на слово.

Она встала и уж было направилась к выходу, но вернулась в задумчивости и плюхнулась назад на стул.

– Ты же лечишь? Я работаю ногтевым дизайнером, после работы что-то стали руки побаливать. Не поможешь? – спросила Барби.

– Вари свиные или говяжьи мотолыжки, съедай по стакану этого бульона или желатин разводи в каком-нибудь соке и ешь желе.