***

– Москва ответила. Они готовы нас принять, – Брайан Эпстайн нервно водил в воздухе сигарой, золотые запонки поблескивали в электрических огнях аэропорта Хитроу. – Они говорят, над Японией скоро начнётся тайфун, и мы не сможем сесть в Токио, предлагают переждать в Москве. Один концерт. В Кремле.

– Прямо в Кремле? Вот это сюрприз! А размещение?

– Размещение там же. Сказали, специально подготовят апартаменты. Не хотят давать шанс фанатам. После Германии, признаться, я тоже не хочу. Хотя, откуда фанаты там, где не было ни одного выступления, и где мы не продали ни одной пластинки? О да, и они заплатят за выступление в пять раз меньше, чем предлагают японцы. В пять раз! Они говорят, что и так платят больше, чем советским народным артистам, никаких обсуждений. Прими или забудь! Альтернатива – лететь в Анкоридж и ждать там. Это на Аляске.

– Я не взял теплого белья, – прохладно прокомментировал Джон.

– Аляска? Это, где эскимосы? – устало спросил Ринго.

– Говорят, в России девушки красивые, – мечтательно произнёс Джордж.

– Я поддержу Джона. Не люблю холод, – решительно подытожил Пол.

Эпстайн резким движением выбросил сигару в никелированную урну, ему не нравились оба варианта.

Ближе к обеду 27 июня самолет Японских авиалиний с ливерпульской четверкой и их командой на борту поднялся в воздух и взял курс на Москву.

***

В небольшом прокуренном кабинете монументального здания на Лубянской площади сидели трое суровых мужчин в серых гражданских костюмах – двойках: один в кожаном кресле за столом, двое других на стульях перед ним.

Конец ознакомительного фрагмента.