– Так у нас обменники по всему городу?

Человек отодвинул чашку с недопитым чаем, вновь обвел взглядом весь зал, выказывая свое нетерпение.

– Может быть, он сумеет договориться и с остальными. – Это прозвучало без твердой уверенности, что так и будет.

Спускаясь вниз по широкой мраморной лестнице, где проглядывали металлические скобы и длинные прутья, для крепления ковровой дорожки, которую унесли, видимо, безвозвратно, Мищев, вложил в руку чиновнику, заранее приготовленный конверт. Стали прощаться, изображая на лицах радость и желание снова увидеться.

Пересказали кратко Кузикову о переговорах и о самом ресторане, когда-то таком помпезном, с предельно вышколенными официантами.

– Мне было тогда десять лет. Но я запомнил накрахмаленную белую скатерть. Помню, что отец утонул в многостраничном меню, и задал официанту вопрос: неужели это все подают? Тот ответил горделиво: «Безусловно, всё, что в меню». – « И даже ананасы?» – спросил я, пытаясь поддержать отца. Представляете, парни, в магазинах гнилая картошка, очереди за курями, колбасой. А мне принесли тонко нарезанные ломтики ананаса и пять шариков разноцветного мороженого. Такого я больше никогда не ел. Или это мне казалось в ту пору…

– А я вот помню, мы пошли с отцом в цирк и купили лимонад… – Начал было Кузиков, но тут же споткнулся, потому что вдруг вспомнил, как отец отобрал у него остатки лимонада, чтобы запивать свою водку, которую он прятал под пиджаком и время от времени наливал в картонный стаканчик из под фруктового мороженного. А потом пьяный, чуть не упал, спускаясь по ступенькам.

Тенью наползли воспоминания, которые они решили разбавить коньяком, уверенные, что это расширит сосуды и поможет Пану выздороветь. Посетовали, что на уровне городской мэрии их вопрос не решить. А басни про московских ментов и авторитетов здесь в Питере не прокатывают. Стая во главе с Бамутом нахохлилась и готова выклевать им глаза. Шестерки выложили расклад по каждой точке, словно подрабатывали кассирами и требуют деньги конкретные и только в валюте.

– Я им говорю, тогда там, на Кронштадской, что это нереальные суммы.

– Зато потом будешь спать спокойно. Наше слово твердое.

– Понты – это, конечно же, есть, но за ними наглая сила. Такое нарабатывается годами на зоне в жесткой борьбе, по неписанным правилам. Мы для них фраера, а кинуть фраера – доблесть. У меня отец начинал опером в Омске. Рассказывал о зеках с большим знанием. – Мищев оглядел учредителей ТОО «Вымпел», подвел черту под разговором: – Надо что-то решить.

Кузиков предложил уйти под вора в законе Бешмета. Мыльников тут же выложил, заранее приготовленную бумажку с финансовыми показателями. Бамутовские требовали процент с оборота, что на корню убивало их бизнес, который строился на малом проценте прибыли, но с предельно быстрым оборотом средств. Те же деньги потребует и Бешмет.

– Работа тогда вхолостую

– У тебя же дядя генерал-майор МВД. – Воскликнул Кузиков излишне эмоционально.

– Да не хочу лишний раз. Но, похоже, придется.

В гостинице Мищев долго сидел перед телефоном, прокручивая в голове предстоящий разговор. Он давно расплатился по заемным средствам и даже отблагодарил дядю Семена компьютером последней модели. Но тут иное. Нужно найти в Питере серьезных людей, которые могли бы разрулить возникшую ситуацию. У него даже ладони вспотели, пока договаривался о встрече как можно скорее…«по очень важному делу».

– Что-то случилось? – услышал иронично насмешливое с баритональными генеральскими нотками, с намеком на то, что так просто, вряд ли бы позвонил.

– Да. Но не могу по телефону.

– Хорошо. Приезжай завтра вечером.

В квартире с видом на набережную и реку, закованную в гранит, казалось, ничего не изменилось за последние два года. Семен Сергеевич в спортивном костюме, где вместо красного канта, широкие белые полосы, приветливо улыбался, шутил ненавязчиво просто о том, что Юра редкий гость и поэтому долгожданный. Тетя Вера, как он привык ее называть, привычно суетилась возле стола. Выставляла разную снедь, приговаривая.

– Проходи, проходи, племянничек… Знаю, вечно голодный мечешься по Москве, куски перехватываешь. Женился бы хоть.

– Да рано мне, теть Вера, ни кола, ни двора.

– Правильно, Юра. Хомут одеть легко, а шею натрет, так наплачешься… Отец твой недавно звонил. Про тебя расспрашивал. Потом меня озадачил. Он же диссертацию пишет по криминалистике. Ты в курсе?.. Нет. Короче попросил поднять из архива МВД дело по банде Назарова, чтобы конкретику внести в свою аналитику. Я кое-что размножил на ризографе. Заберешь папку, чтобы передать поездом.

Юра агакнул и, не дожидаясь приглашения, стал накидывать на тарелку, буженинку, сервелат, настоящий швейцарский сыр, какой не купишь ни в одном магазине, но тетка умудрялась доставать его неведомым способом в самые худшие времена всеобщего дефицита. После закусок взмыл парок над глубокой миской с домашними пельменями, приготовленными по особому омскому рецепту, где начинал свою милицейскую службу Семен Сергеевич.

После обильного ужина говорить о питерских делах не хотелось. Хотелось упереться взглядом в экран телевизора, слушать незатейливую болтовню диктора о достижениях народного хозяйства. Но вместо этого на экране мелькали бастующие горняки, горящие дома, драки в парламенте…