— Ага.

— Давай. Пошла…

Стараясь поменьше шуметь мы дошли до самого дома. Тенью скользнув на крыльцо я осторожно подергал дверь. Заперто, разумеется. Ну, иного-то и ожидать не стоило. Глянул на Настю, уже расположившуюся на улице за заборчиком, но под самыми окнами дома и, разрешающе кивнул головой. Девочка глубоко вздохнула, достала камень с пакета и как-то неловко, неуклюже махнула рукой. Ладно, до окон тут всего ничего. Зазвенело разбитое стекло. Вот сейчас эти придурки по любому пересрались. И на цыпочках крадутся к окну выглянуть на улицу. Я прижался к самой двери. Не… Не заметят. Если в окно не высовываться по пояс — никак не заметить меня. А вот стоящую Настю запросто. Она как раз запулила второй камень. Вновь звон стекла. Я сквозь дверь услышал возмущенный вскрик внутри дома и нарастающий топот. Словно стадо слонов пробежалось. Ну хотя да. Они ж на втором этаже были. По лестнице спускаются. А если по лестнице бежишь топот всегда будет. Я смещаюсь вправо от двери. Вовремя. Лязгает засов, дверь распахивается, буквально выплевывая мне в руки вредного Дениску. Тот, увидев меня на мгновенье оцепенел, удивленно приоткрыв рот, словно собираясь сказать: "А?" Прийти в себя я ему не дал, просто, без затей саданув ему кулаком в глаз.

Боксом я никогда не занимался, драчуном тоже никогда не был. Но уж больно у меня оказалась выгодная позиция. Противник оцепенел, а я наоборот был готов как взведенная пружина. Да и силы неравны. Я никак не привыкну к слабосильности Альберта. Но ведь и противник младше на два года! Это в восемнадцать-двадцать года разница вообще непринципиальна. А вот разница между двенадцатилетним и четырнадцатилетним просто колоссальна! Да он был даже ниже меня почти на голову! Это при том, что и Альберт совсем не богатырь. Как бы то ни было Денис — влетел обратно в дом, рухнув на спину. Ещё и головой об пол брякнулся здорово. Я даже забеспокоился, а не перестарался ли я?

Впрочем, особо предаваться терзаниям совести было некогда. Следом за Дениской, прихрамывая на забинтованную ногу (видать стрельба с травмата не прошла даром) поспешал по прежнему безымянный «ноженосец». Однако, увидев влетающего обратно в дом падающего напарника, а следом за ним заскакивающего такого «дружелюбного» меня, он повернулся и попробовал сбежать. Напрасно! Дубинка, только что мгновение назад бывшая зажатой в левой руке, словно сама прыгнула в правую. Короткий замах, удар прямо по повязке на ноге, и он уже никуда не бежит, а может лишь валяться на полу, прижимая руки к месту удара, истошно голося при этом.

Вытащив из кармана куртки рулончик скотча я коротко скомандовал:

— Руки давай сюда…

Тот не понял. Может и в самом деле ничего не соображал от боли, а может просто проявлял остатки твердости духа. Пришлось дублировать команду стимулирующим похлопыванием дубинки. Вполсилы. Но дошло. Через пару минут и руки и ноги юного «грозы СНТ» были стянуты скотчем. Затем настала очередь его напарника, по прежнему валяющегося в отрубе. Завершив всё это я выглянул на улицу. Перепуганная Настя всё еще стояла за оградой, не зная чего ожидать и только тянула шею, пытаясь рассмотреть — а что же там внутри происходит. Приглашающе махнув ей рукой, я вернулся в дом. Дождавшись девочку, попросил ее мягко:

— Присмотри тут за ними.

А сам прошелся по дому. В первую очередь смотрел, нет ли тут третьего. Мало ли. Может их уже трое и потому они так осмелели? А может кого взаперти держат? Пленника какого. Все было чисто. Никого не было. А вот сам дом был полон всяких припасов. На что им был нужен еще один магазин — не понимаю. Тут у них уже минимум два подобных магазина поместились. Жилой была одна единственная комната на втором этаже. Камин, да еще плюс небольшая печка буржуйка давали достаточно тепла. На полу ковры в несколько слоев. Идёшь, будто по моховой подложке в лесу. Аж нога проваливается. Мягко. Ну и тепло конечно. Свет давала керосиновая лампа. Раритет, можно сказать. На генератор этих диверсантов не хватило. Или не нашли нигде, или, что более вероятно, не сумели завести. Возможно и вовсе не опознали в каком-нибудь металлическом шкафе генератор. Еще Эля говорила, что Дениска придорожные кафешки обносил. В принципе, там генератор должен был быть. Видать не нашел.

Вернулся вниз. После ярко освещенной комнаты показалось, что на первом этаже тьма кромешная. Лишь искаженный ненавистью голос малолетнего бандита обращающегося к Насте.

— Все, сука, тебе не жить больше! И твой «защитничек» ничего не сделает. Зарежу тебя как свинью. Будешь верещать только…

— Дурачок, — мягко сказал я входя в комнату, — никого ты уже не будешь резать. Мертвецы уже никому никогда не мстят. Я сейчас подгоню машину, погружу вас с дружком в багажник и отвезу подальше в лес… Чтоб по весне тухлятиной не воняло. Я даже резать вас не буду. Просто выброшу вот так, связанных в сугроб и уеду. Уже к утру вы оба окоченеете и умрете…

Я говорил и говорил. Спокойно, негромко, самую чуточку насмешливо. И это, похоже, пробирало его до самых печенок.

— За нас отомстят! Кишки тебе на нож намотают и смотреть на это заставят…

— Кто? — как можно насмешливее спросил я, — кому вы нужны вообще? «Мамы с папой» у вас больше нет. Умерли! А кому вы нужны ещё-то? «Одноклассникам»? Так как-то не страшно совсем. Таких как вы нужно не меньше десятка чтоб я забеспокоился. У тебя есть столько друзей в школе?

— Есть, нас много! И старшие есть. Мы вас всех тут…

— А, во-вторых, — перебиваю я его, — даже если бы и был кто-то кому на вас не насрать, и, даже, если кто-то и придет сюда за вас мстить, хоть я в этом и весьма сомневаюсь, вам-то двоим уже будет всё равно. Вас уже не будет… А на сем дискуссию объявляю оконченной, — завершил я, заклеивая говоруну рот всё тем же скотчем. Из захваченной сверху бутылки с водой полил лицо бесчувственному Дениске. Тот зафыркал, приходя в себя.