Каменная вскинула голову:

— Здорово. Я бы тоже так хотела. — Она сердито поглядела на Керулия, который скромно стоял в стороне, как всегда спрятав руки в рукавах одежды. — Все что-то получили, кроме меня. Где же справедливость?

— Ты получила подарок раньше остальных: боги благословили тебя несравненной красотой.

— Еще слово — и я оборву тебе хвост! Обещаю.

— У меня нет хвоста.

— Да ну? А я как-то и не заметила… Слушай, нам надо кое-что обсудить. Думаю, ты был бы не прочь поскорее вернуться в Даруджистан. Я тоже. Но в ближайшее время нам с тобой это не грозит. Так что будем делать? Разойдемся в разные стороны или как? Ты, наверное, уже сыт мною по горло.

— Не торопи события, девочка. Поглядим, как все повернется.

— Простите, что помешал вашей беседе, — послышалось у них за спиной.

Ворчун и Каменная обернулись и увидели Рат’Трейка.

— Тебе чего? — хмуро спросил Ворчун.

— Мне надо поговорить с тобой, смертный меч.

— Можешь считать меня смертным мечом, но я уже заявил вашему полосатому котяре, что ему стоило выбрать кого-нибудь… поблагочестивее.

Рат’Трейк аж поперхнулся, услышав подобное богохульство.

— Полосатому котяре?! — возмущенно повторил он.

Каменная засмеялась и хлопнула жреца по плечу:

— Не хочешь заняться его воспитанием, дружище? Глядишь, под старость благочестию научится.

— Я ни перед кем не становлюсь на колени, — сердито объявил Ворчун. — Перед богами тоже. Если получится, я напрочь соскребу все эти полосы.

Жрец потер ушибленное плечо. Глаза в прорезях маски сердито зыркнули на Каменную.

— Такие вещи, вообще-то, не обсуждаются, смертный меч. Ты тот, кто ты есть.

— Я — командир стражников каравана и, между прочим, очень неплохо справляюсь со своими обязанностями. Когда трезв, разумеется.

— Ты — полководец, сражающийся во имя Тигра Лета.

— Ладно, можешь считать, что я занимался этим на досуге.

— То есть как?!

До них донесся тихий смех. Оказывается, капитан Паран, стоявший неподалеку от Итковиана, слышал этот разговор.

— Что, жрец? — хмыкнул малазанец. — Выходит не по-вашему? Что поделать, такова уж человеческая природа. Вашему новому богу придется с этим смириться, и желательно поскорее. Ворчун всегда играл по своим правилам и менять их не собирается.

— Что правда, то правда, капитан, — подтвердил даруджиец. — А как там несокрушимый щит себя чувствует?

Итковиан поднял голову:

— Благодарю. Со мной все в порядке.

— А вот это ты, положим, врешь, — возразила Каменная.

— Как вам будет угодно, сударыня, — сухо ответил Итковиан.

Опираясь на плечо Молотка, он встал.

Ворчун только сейчас заметил, что до сих пор сжимает в руках сабли.

— Худ меня побери, — пробурчал он. — На дорогах тоже иной раз бывало жарко. Но чтобы так…

Он с силой запихнул обломки сабель в такие же исцарапанные, дырявые ножны.

— Ты не выпустишь их из рук, пока не закончится эта война, — провозгласил Рат’Трейк.

— Лучше попридержи язык, жрец, не то я выпущу тебе кишки, — пообещал ему бывший командир стражников.

Никто так и не рискнул выйти на площадь. Сжигатели мостов стояли в конце ближайшего переулка и пытались понять, что же там происходит. Вокруг кипели разговоры; солдаты, как водится, строили домыслы, пытаясь по жестам и мимике угадать, о чем беседует начальство.

— Эй, Мутная, ты где? — спросила капрал, вертя головой по сторонам.

— Здесь я, — послышалось сзади.

— Чего ж ты на площадь не прокрадешься? Потом рассказала бы нам, что да как.

— Боюсь, там меня заметят, — призналась Мутная.

— Да неужели?

— И потом, мне вовсе незачем туда таскаться. И так ясно, что к чему.

— Ты шутишь?

— Ой, подруга! Ты, я вижу, вместе с браслетами и мозги отдала. Ишь как глазищи вытаращила.

— Если ты и дальше будешь меня злить, то пожалеешь. Можешь нормально объяснить?

— Хочешь объяснений? Пожалуйста. «Серые мечи» решили с кем-то за что-то поквитаться. Наверное, было за что. Но и их командиру при этом тоже досталось. Странно, вроде бы ни с кем не сражался, но видок у него был такой, что того и гляди к Худу отправится. Пусть скажет спасибо Молотку. Хотя сдается мне, тут больше наш капитан руку приложил. Паран его буквально с того света выволок. Вот уж не думала, что Паран на такое способен. Хотя мы в последнее время и начали подозревать, что он не просто какой-то там бесхребетный офицер-аристократишка. Зря мы на него раньше бочку катили. Ну да ладно, он не злопамятный, вредничать особо не будет… А что касается Ворчуна… тот как будто очнулся после долгого сна и не очень-то себе понравился. Жрецу в маске Трейка он понравился еще меньше. Вот такие пироги. А вообще я думаю, что сейчас лучше улыбаться и не воспринимать все слишком серьезно, не то мы тут свихнемся.