— Куда делись мои вьюны? В трубу, что ли, вылетели?

Лёнька развёл руками…

Один из гостей утешил его:

— Да, вьюн — рыба что надо! Помню, вытащил я как-то вятерь [1] , а там с полпуда вьюнов.

Вытряхнул в лодку и еду себе по крюкам, снимаю окуней и щурят. Бросаю в лодку, а на вьюнов ноль внимания. Под конец глянул, а их и не осталось: последний ползёт по набоине… Не расстраивайся сосед! Хоть и не поели, зато посмеялись, а для здоровья это ещё полезней.

Царственная хрустальная тишина летнего предвечерья. Уставшие и отяжелевшие от солнечных лучевых ударов жаркого дня кудрявые берёзы словно бы о чём-то призадумались и стоят спокойно. От разноцветья трав тянет ароматной свежестью. Так легко и радостно на душе!

И вдруг сквозь полусонную тишину вдоль опушки катится как несмазанная телега: «чечч-чер… креке… креке… креке…». Это росным лугом «едет» коростель.

Я слушаю его и думаю: через сколько же поколений эта птица донесла до меня давно знакомую и чеканную форму ритма тележного скрипа? Вспомнились родные места, поля, дни далёкого детства. Первые мои прокосы на широких лугах, близкая встреча с этим неугомонным обитателем лугов и полей, когда впервые собирался в большую дорогу. Вздрогнула душа от этих чистых, светлых и очаровательных звуков. И подумалось: чего-то не хватало бы в летних просторах полей и лугов, если бы коростели не «ездили» по ним на несмазанной телеге.

Покидая деревню, Алексей ещё раз оглянулся на приземистый бревенчатый дом, где прошло его детство и отрочество, махнул на прощание рукой, положил на телегу чемодан и рядом с провожавшим его отцом зашагал по пыльной дороге.