— Я смотрю на тебя и мне охота тебя придушить, как так можно быть отвратительно бодрым, румяным и веселым в такую рань.

— Тебе нужно приучится вставать пораньше, ты больше не дома и если ты собираешься тут учиться, сомневаюсь, что мастер Эрвиг позволит кому-то спать до обеда следующие несколько лет.

Она задумалась несколько секунд, видно взвесив все и кивнула соглашаясь.

— А почему возле нашего номера кровавые разводы? Что-то ночью случилось?

— Ничего особенного, кто-то кого-то видно зарезал.

— Ничего особенного? — Она сощурилась глядя на меня, — видно ты часто такое видел.

Я посмотрел на нее, порываясь сказать, что я обычно не видел, а именно оставлял такие вот разводы.

— Случалось. Я уличный парень и жил в городских трущобах, а там такое в порядке вещей.

— Уличные парни не знают несколько языков и магического дара у них нет. — Она проворчала, оставшись при своем мнении, но главное отстала от меня.

Замок мастера разительно отличался от замка Наместника, и первое и самое заметное отличие это был возраст этого строения. Он было очень стар, даже древним я бы сказал. Если замок Наместника можно назвать изысканным и элегантным, тут больше всего подходят слова: приземистый и массивный. Кто бы его не закладывал, строили его с единственной задачей — защита своих обитателей. Располагаясь на одном из окружающих холмов, он высился над городком и озером словно памятник, вырубленный из темного камня. Грубая кладка крупных блоков была вся в трещинах, заросшим мхом и окружающими кустарниками. Внутри не считая конюшни и хозяйственного сарайчика было всего одно здание, сам донжон, трехэтажный приплюснутый и вытянутый, являясь своего рода еще одной крепостью внутри крепости. Опоясывающие стены прямо свидетельствовали о заброшенности всего строения, такие же поросшие мхом, местами начавшие рассыпаться. Некогда подъёмный мост буквально врос в землю, располагаясь над наполовину засыпанным и буйно поросшим диким кустарником рвом. Но сами массивные ворота были чистые и ухоженные, окованные толстым железом, с выступающими шипами. Призванными служить для защиты от тарана. Ворота были закрыты, как и небольшая калитка. Но за стенами были слышны голоса, и взрывы задорного девичьего смеха.

Я дал ей десяток золотых, две третьих от того, что у меня осталось от моей заначки. Она просила больше, но распечатывать и тем более светить кошелек, что каждому из нас дал дон Сальваторе я не хотел. Поэтому обойдется этим, на эти деньги лично я смог бы прожить несколько лет. Я дождался ее, сидя в трактире, пока она ходила покупая необходимое. И вот мы теперь стоим перед воротами, каждый тревожась о своем. На двери калитки были специально изготовленная из меди рожа какой-то неведомой зубастой твари, которая держит в зубах массивное кольцо. Вот этим кольцом я и постучал в медную пластину. Звук вышел громкий и звонкий. Спустя минуту послышались шаркающие шаги под недовольное ворчание:

— Ходют и ходют тут всякие, — проворчал обладатель хриплого глухого голоса, — кто там? — Но открывать он не спешил.

Я не успел открыть рот как высказалась Валессия:

— Мне нужно увидеть мастера Эрвига Эверарда. По лично вопросу. — Ну да, для таких как она это потеря репутации, если вперед них влезет простолюдин.

— Хозяина нет.

— Я что должна с закрытой дверью разговаривать?!

За калиткой что-то невнятное пробормотали, но принялись громыхать засовами. Калитка открылась и в проеме показался высокий, худой и хмурый мужик. Он горбился, смотря на нас из под своих густых бровей, с испуганно-невинным выражением лица, какое бывает только маленьких детей и у слабоумного. Он отошел освобождая проход, сильно при этом хромая. У него похоже, были повреждены мышцы и сухожилия, и вся нога выше колена была бездвижна. Поэтому при ходьбе он хромал, делая шаг правой ногой не прямо, как все нормальные люди, а как-то боком, подволакивая стопу внутрь.

— Хозяина нет, — повторил привратник оглядывая нас. — А вы стало быть новые студиозусы будете?

— Да, — она покосилась на меня, — мы тут чтобы познавать магическую науку.

Мы хотели пройти дальше, но привратник встал перед нами и замахал руками, останавливая нас.

— Мне велено вам передать послание, прежде чем вы пройдете.

Валессия скорчила скептическую гримасу оглядывая его, снова включив режим надменной графини.

— Ты, передать послание? Мне, потомственной костеродной??! Не много ли возомнил о себе, ты…? — Она оглядела его с ног до головы кривя губы, словно подбирая более подходящее слово.

— Да-да, — совершенно не обиделся привратник, — хозяин велел передать послание всем, кто хочет пересечь порог этого дома. А про то, кто именно приедет — граф там будет или крестьянин, он не говорил. Потому я всем его слова передаю, как велено, высоким господам и всем остальным. Всем стало быть.

Она с пару мгновений покорчила из себя великосветскую госпожу и милостиво разрешила ему.

— Говори. Шут с тобой.

Он ухмыльнулся, расплывшись в улыбке с такой полнейшей непосредственностью, какой мы обычно избегаем, боясь показаться простоватыми. Выпрямился приосанившись, прокашлявшись. И со степенной и важной миной подражая кому-то (понятно, кому) сказал:

— Так вот, стало быть, это, — Если ты хочешь стать магом, и пришел на порог моего дома чтобы учиться и познавать магические премудрости, добро пожаловать, входи. Но помни: до того, как ты увидишь меня и поговоришь со мной, ты не должен покидать сей дом. Если же ты не внял словам моим, решив вернуться позже, то знай — возврата для тебя не будет. Подумай, ты, тот, кто хочет стать магом, стоит ли переступать порог моего дома.

Привратник, передав сообщение и отойдя в сторону пропустил нас. И уже зайдя на длинный и вытянутый двор мы наткнулись на довольно большую компанию, как парней так и девушек. Во внутреннем дворе расположилось примерно человек пятьдесят, кто-то общался с друг другом, кто-то читал. Кто-то просто привалившись к стеночке дремал под навесом одной из пристроек. И естественно при нашем появлении почти эта вся дружная компания заинтересованно уставилась на новых постояльцев. Весь двор был как бы незримо поделен, слева, ближе к самому донжону сбившись в пеструю стайку хохотали девушки, все как одна костеродные. Добротная одежда, обувь и осанка говорили сами за себя, возле них стояли несколько кружков парней, разодетых в камзолы и колеты, со шпагами на боку. А справа возле хозяйственных построек была вотчина таких как я, простолюдинов. Они сбившись в кучу оккупировали деревянные пристройки с навесами и сеном.