– Да уж понимаю, – вздохнула Ната. – Причём это, по большому счёту, во всех мирах так – даже если и есть орден, то всё равно Лесные Сёстры до недавнего времени были просто «феечками», на глобальный уровень и близко не выходили.

– Как же ордену Пути повезло с Леренной! – заметил Виктор. – Впрочем, рано или поздно такой настоящий прогрессор всё равно появился бы.

– Вот именно, – мрачно согласился Артур. – Прогрессорами вообще-то полагалось быть нам четверым, и мы действительно ими стали, но только благодаря Леренне с Юлей – сами ведь не додумались бы.

– И Даше, – добавила Ледяная Дева. – Вот бывает же такое! Простите уж за цинизм, но исходно-то она была просто щепкой, которая отлетела, когда мы рубили лес.

– Ну да, – Ната, печально улыбнувшись, попыталась вспомнить свои чувства, нахлынувшие в тот октябрьский день два года назад. – Как сейчас вижу эту картину – вот прямо попавший в жернова котёнок! Но знаете что? Именно из-за Даши мы тогда приостановили эту «лесопилку» и немного призадумались.

– Щепка отлетела в глаз лесорубу, что ж тут удивительного? – усмехнулся Страж Драконов. – Мы ведь к этому и стремились, разве нет? Справедливость – она, знаете, на полпути не останавливается!

– Оно и верно, – Алина энергично кивнула. – Да, Наталь, этот Странник – он что, не только сам с тобой говорить не стал, но и с ученицей не дал толком поговорить?

– Представляешь, да! – Первая сестра тоже была недовольна, что двум женщинам не дали поболтать. – Туда и обратно, посвятить ученицу – и всё. Правда, на один вопрос он всё-таки соизволил ответить, но опять же туманно.

– Ого! Ты ещё и вопросы ему задавала? – присвистнул Страж Вихрей.

– Один вопрос, – уточнила Ната. – Меня ведь что больше всего выбешивало, когда мы странствовали по мирам? Что никого не понимаем без переводчика.

– Меня тоже, – поддержала Алина. – Так ты насчёт этого спросила? И что он ответил?

– Буквально следующее: «Уникальный мир. Уникальные сёстры. Уникальный общий дар двойному ковену. Сёстры, и Урождённая, и кресты трёх Стихий». И сразу исчез, нехороший человек! Вот понимай теперь как знаешь.

– Ну что ты, всё как раз понятнее некуда! – Артур моментально сообразил, о чём шла речь. – «Урождённая» – это, конечно же, Оля, значит, Лесных Сестёр, кроме неё, должно быть тринадцать, а магов других стихий – по четверо. Вот и получается двойной ковен – дважды тринадцать. Двадцать шесть бакинских комиссаров 2 , так сказать.

– То есть ждать, пока Динарочка не наденет диадему? – огорчилась Первая Сестра.

– Это ещё если она фея. И потом, у нас-то с Виктором третьих учеников даже на примете нет.

– Хм, – Ледяная Дева посмотрела с таким выражением лица, с которым всегда что-то изрекала. – К шуточкам Воздуха стоит прислушиваться столь же внимательно, как и к предчувствиям Воды, я в этом уже убедилась. Кто тогда на Сантиборе отмочил про подложенного скорпиончика? А скорпиончик-то, как потом выяснилось, уже ждал!

– Хочешь сказать, что парней в ученики надо искать в Баку? – рассмеялся Виктор. – Ладно, Наталь, ставь чайник! И зови Хомку с Антоном пироги есть, что ли?

* * *

«Всё. Откладывать больше нельзя – это будет просто предательством», – решилась Ната. – «И так девять лет забвения прошло. Да, я порвала и с родными, и с родным селом, и вообще со всей прошлой жизнью, но не с памятью же!»

Но последнего шага – просто взять и появиться – она сделать всё никак не могла. Уже легли белые розы на могилу Регины Аскольдовны, уже они с Антоном и Виктором навестили последний приют Лидии Никифоровны, и оставалось только отправиться на кладбище в третий раз, но Первая сестра, неподвижно уставившись в окно, всё размышляла – как казалось ей самой – о том, какие покупать цветы.

«Нет, одна я так и не решусь», – наконец поняла она. – «Кто-то должен поддержать меня – Виктор, Кристина, Алексей, да хотя бы даже Антон… Так, Наталия! Сейчас ты, похоже, опять предашься размышлениям на час – теперь уже о том, кого именно попросить. Хватит, не обманывай себя! Да, Артур – не лучший компаньон для таких дел, но с ним ты будешь невидимой, и он сейчас точно не занят».

Явившийся через минуту Страж Вихрей, впрочем, был настроен серьёзно:

– Да, я всё понимаю. Цветы, говоришь? Я бы предложил гвоздики. Белые, конечно, но с красной каймой.

* * *

Ноябрь в этом году выдался тёплым и зелёным, и сочная трава хоть как-то скрашивала убожество заброшенной могилы, которую они нашли довольно быстро: «Белкина Наталия Михайловна. 1977–1997». Ржавая ограда, заросший пожухлым бурьяном холмик да наполовину ушедшая в землю плита с облупившейся эмалевой фотографией – и это было всё.

– Прости меня, Белка… – беззвучно шептала совершенно омертвевшая Ната. – И в жизни спасти не смогла, и в смерти, получается, забыла…