«Эх, — взвыл про себя Влад, — поведут, как телка на верёвочке. Заклинания эти их проклятые! Как же надоело всё! Домой хочу! Туда, где правит не магия, а честная перестрелка!» Возразить главе инквизиции было нечего. На этот раз поймали их крепко, не вырвешься. Главный санктификатор, о коем Влад сохранил не самые лучшие воспоминания ещё со времени первого столкновения со святошами, в римской тюрьме, отлепился от дерева, о которое опирался спиной. Блеснули жарким бликом гематитовые чётки, температура воздуха, показалось, поднялась ещё на несколько градусов.

Лоренцо прикрыл веки над горящими огнём глазами. Пламя бушевало внутри черепа, распирая кости, не ограничиваясь теперь ладонями, как было раньше. Санктификатор впервые в жизни отпустил силу совсем, точнее, большей частью. Оставался очень слабый барьер, позволяющий прекратить колдовство в случае неудачи, слить неиспользованную магию в сторону, не причинив вреда себе и окружающим.

Как творится обычная магия, не святая, с которой он имел дело прежде, а стандартная, так сказать, он не имел представления. То, что описывалось витиеватыми метафорами в старинных трудах, помогало мало. Лоренцо знал слова, жесты и прочие второстепенные составляющие, но принцип оставался закрытым. Есть сила, он её чувствовал и готов был направить, но куда именно её приложить?

Перед закрытыми глазами танцевали цветные пятна, кружились блестящие вихри, свивались вместе и вновь разбегались спиральные ленты. Санктификатор абсолютно не представлял, с чего начать. Поэтому по многолетней привычке шевельнул губами, произнося первые слова «Pater noster». Молитва дала возможность сосредоточиться и увидеть цели. Вот они, двое безбожников. Лоренцо подивился, как когда-то мог сомневаться в их принадлежности к другому миру. Очевидно же — вон там свечение («Аура», — вспомнил он термин из какого-то трактата) другого оттенка. Совсем немного отличается, но явно видно же!

Итак, первый шаг. Подчинить себе. Защита у людей хороша, это ясно, у них на родине магии нет. Душа местных, особенно не очень сильных волей, всегда представлялась санктификатору податливой глиной. Влиять на магов и ведьм было труднее, потому что они сознательно блокировались, с большим или меньшим успехом. Здесь же — врождённый щит, искажающий любое магическое воздействие. Но это действенно, если нападение неподготовленное и неожиданное, если маг не знает, кто перед ним. По губам Лоренцо змейкой пробежала усмешка. И он ударил. Именно не надавил, как обычно, постепенно, а резко «ткнул в бок» защиты, туда, где сходились чётко различимые токи энергии. И полная картина чувств объектов раскрылась перед его взором.

В принципе то, что делал сейчас Лоренцо, не очень отличалось от применения божественной силы на допросах, к примеру. Вот только с помощью молитв можно воздействовать лишь на стоящего перед тобой человека, а стоит ему уйти, как благодатное действие прекращается. Это было главным слабым местом всех санктификаторов. Единственное доступное им долгосрочное заклинание — благословение, накладываемое на оружие. Люди такому не поддавались. В теории это объяснялось тем, что судьбы людские — в руках Божьих и не следует смертным посягать на то, что не по силам.

Лоренцо чувствовал себя святотатцем, когда из его уст полились слова забытого наречия, которым пользовались колдуны в качестве «костыля», помогающего достичь желаемого эффекта, если не хватало знаний или сил.

Реальный мир исчез, и остались только беспорядочно переплетающиеся цветные нити. Хаотическое мельтешение вызывало тошноту, инквизитор терпел, сколько мог, но вынужден был открыть глаза, чтобы не упасть. Голова шла кругом, как будто Лоренцо пару часов протанцевал в хороводе на деревенском празднике. Ладони жгло, будто ошпаренные кипятоком.

Пленники сидели с мученическими выражениями лиц. Влад вообще был на грани потери сознания, вцепился в ёжик волос над висками и тихо, однообразно постанывал. Второй, назвавшийся Арманом, выглядел получше, только сильно побледнел, а глаза перестали рыскать по сторонам в поисках лазейки для побега и уставились в одну точку — переносицу Лоренцо. Санктификатор поёжился от этого взгляда, отвернулся, поскорее присел в пододвинутое слугой кресло и протянул руку, пощёлкиванием пальцев дав понять, чтоб дали вина. Только пригубив кисловатый напиток, он наконец обратился к кардиналу:

— Бесполезно, монсеньор, я не знаю, как довести до конца заклинание. Всё-таки я не колдун, — он усмехнулся, — даже если вам хочется в это верить.

Но Гаэтано не захотел соглашаться с бессилием подчинённого:

— Попробуй ещё раз.

Лоренцо потёр виски, перекатил чётки в правой руке, отхлебнул ещё вина.

— Если вы приказываете, ваше высокопреосвященство, то я буду пробовать, пока не кончатся силы. Но не моя вина будет, если еретики поплатятся рассудком за мои опыты.

Кардинал внимательно осмотрел пленников. Те вроде бы начали приходить в себя, выражение глаз Влада стало осмысленным, а Арман явно всей душой мечтал набить морду обоим священникам, а заодно и охране.