— Чёрт! Рассыпались! К стенам! Пока он нас не слышит! — Лерой вновь взял инициативу в свои руки. Кричать шёпотом — тоже в своём роде искусство.

Троица разошлась с дороги священника, который двигался медленно, как по осеннему льду или ненадёжной гати через болото. Свет озарял не слишком обширное пространство — метра три в радиусе, да и то круг колебался, словно щупальца черноты время от времени пробивали границу священной магии. Влад не видел теперь Армана, который отошёл в другую сторону, рядом застыл Чезаре, внимательно наблюдавший за санктификатором, как будто взглядом поддерживающий его, чтобы не оступился. «Предаст мальчишка, — внезапно очень отчётливо понял парень. — И никак его не переубедишь. Только убить остаётся». Рука легла на кинжал. «В этой комнатке заколдованной даже не услышит никто. Сейчас. Удобный момент. Он на тебя даже не смотрит. Один удар по горлу, без мучений». Влад сжал ладонь на рукояти… и огненным гвоздём вспыхнула боль во лбу, потом ещё два раскалённых стержня впились в виски. Парень закричал, инстинктивно прижал пальцы к больному месту, естественно, отпустив оружие. И боль ушла.

— Что с тобой? — Чезаре участливо вглядывался в лицо Влада.

Комольцев почувствовал, что щёки заливает краска стыда, и отвёл факел подальше от себя, чтобы этого не было видно. «Заклинание остановило. Я же должен его живым папеньке вернуть. Если нет, то ты бы уже мёртв был, мальчик. А ты ещё заботу обо мне проявляешь. Боже, кого из нас жизнь делает? Что я, что Чезаре… Получается, что у меня тоже цель оправдывает средства. Мешает юнец на дороге, грозит сорвать планы, значит, вычеркнем его из живых… И он такой же, чуть почует слабину, в которую можно ударить — так и сделает. Ч-черт!»

А на пороге комнаты тем временем возникли новые участники спектакля. Ещё двое, тоже священники. От них, правда, не исходил свет, зато теперь их стало слышно. Первый шагнул внутрь, и комната перестала глушить звуки. Мерное бормотание на латыни наполнило темноту, когда второй санктификатор двинулся вслед за первым. «Выходит, он ещё и видит его. Значит, тот не только себе дорогу освещает». Третий не спешил присоединяться к своим товарищам. Застыл на краю помещения, а затем произнёс, негромко, но звучный, привычный к большим пространствам голос, был прекрасно слышен:

— Не стоит прятаться. Я вас чувствую. Рекомендовал бы идти следом за ними, а то, упаси Боже, накинутся на вас враждебные призраки и потеряете не только жизни, но и души. А тут такой шанс выбраться. Даже артефакт мимо оборотней нести не придётся, мы сами справимся. Вам осталось только его взять.

Арман тихо пробурчал себе под нос:

— Ага, вот пока брать будем и потеряем жизни и души.

— Предлагаю вам выйти самим. Даю минуту.

В комнату уже постепенно просачивались арбалетчики. «Интересно, как они собираются стрелять в такой тьме? — подумалось Владу. — На слух, что ли?» Первый санктификатор, «светильник», как окрестил его про себя парень, остановился. «Ой, не нравится мне это». Они с Чезаре стояли, не шевелясь, чтобы не выдать себя шорохом. Лероя тоже не было слышно, хотя Комольцев не знал, распространяется ли действие второго священника, который снял «глушилку», на всё помещение. Но выходить сдаваться наёмник, видимо, не собирался. У Влада мелькнула мысль пострелять по врагам. Благо, один себя осветил очень хорошо, а те, кто около двери, вообще отлично силуэтами выделяются. Удержало несколько соображений. Во-первых, всех снять не успеет. Во-вторых, выдаст собственное местонахождение, а бывалым стрелкам не составит труда утыкать его болтами, как ёжика. В-третьих, тот санктификатор сияющий, похоже, единственный способ разогнать магическое затемнение. Без него, получается, и камушек запросто можно проглядеть и не заметить. Однако выходить на свет тоже стремления не было. «Может быть, они блефуют, и нет у них способа нас засечь. А мы поверим и выползем сами, как придурки».

— Ваше время истекло, — молвил инквизитор. — Отец Луиджи, приступайте, пожалуйста.

«Источник света», оказавшийся этим самым Луиджи, воздел обе руки к потолку и размеренно начал читать длинную литанию. Сияние вокруг него стало ярче, насыщеннее, словно образовалось окошко в солнечный день, вскоре золотой свет уже ослеплял, но не распространялся шире, чем раньше. Всё случилось, когда священник умолк и опустил левую руку, оставив вверху только кулак с распятием. Сконцентрированный свет вдруг рванул в стороны, рассеиваясь при этом, но вырывая из тьмы всё большую площадь. Освещение получилось тусклым, но все друг друга увидели.

Арман выругался, Влад тоже не сдержался. Арбалеты нацелились остриями болтов во всех троих. И спрятаться-то уже было негде. Исполинских размеров зал оказался пустым, по крайней мере та его часть, что находилась в поле зрения.

— Ну вот, там, где я и предполагал, — инквизитор посмотрел в одну сторону, потом в другую. — Можно было и не вынуждать отца Луиджи зря тратить силы. А теперь, дорогие мои, не будете ли вы так любезны бросить оружие на пол и отойти от него… ммм… на двадцать шагов вглубь помещения. Я вас очень прошу.

Ситуация была безвыходная, и мужчины вынуждены были выполнить требования священника.

— Замечательно. Теперь же мы наконец-то двинемся к нашей цели. Прошу вас, отец Луиджи.

«Светильник» направился дальше, около него снова аура стала ярче, пробивая тоннель в черноте.

— Следуйте за ним, — приказал самый разговорчивый инквизитор.

Процессия, не спеша, шагала по залу. Впереди — ведущий, который по каким-то одному ему ведомым причинам иногда сворачивал в сторону, как будто обходя препятствия, хотя там ничего не было видно обычным глазом. Затем — незадачливая троица, опять попавшая в положение пленных. Следом — «ухо». (Влад от бессилия продолжал изгаляться в прозвищах для противников). А вот арбалетчики и последний санктификатор почему-то остались при входе. Зала закончилась неожиданно. Сделав следующий шаг, они увидели такой же блёкло-белесоватый дверной проём, как в начале своего путешествия сквозь тьму.

Этот зал был не таким грандиозным по размеру. Но скорее всего главным в храме. Помещение заливало солнце, бьющее сквозь огромные окна в потолке. После тускловатого сияния санктификатора все вошедшие на время зажмурились. А как только глаза притерпелись, то они замерли в восхищении, удивлении, неверии… Метрах в двадцати впереди, прямо напротив них, на возвышении лежал он. Волчий Рубин. Несмотря на то, что никто из присутствующих не видел древнего артефакта раньше и даже не читал описания его внешнего вида, все поняли, что это не может быть ничем другим.