Стратеги, залитые кровью, изуродованные сумерками и светом прожекторов, смотрели на крошечного человечка безропотно, и многие со щенячьей благодарностью. А Элай думал, сколько способов убийства может придумать, чтобы оборвать тщедушную жизнь слуги Ксеноруса. На лице, сокрытом под забралом шлема, сама по себе проявилась хищная улыбка.

Опальные стратеги, несущие на себе Дары Отца, немного растерянно топтались посреди выпотрошенных броневиков и трупов «Бессмертных». Дождь усилился, рассекаемый прожекторами и смывающий кровь с брони. Элай приподнял тело на лапах повыше. Слева тяжело дышал, оглядываясь, снявший шлем Тирран. Разукрашенные белым Дары Отца почти светились в сумерках.

Жрецы наблюдали за офицерами. Долго. Внимательно.

— Незаменимых нет, — сказал, наконец, один из них. — Тот, кто предаст Отца — всё равно будет ему служить, как это делает Дракон. Не думайте, что вы лучше низших.

Элай повернул голову к серолицым в капюшонах. Крошечные, жалкие, наглые. Переступил на лапах, оборачиваясь. Остальные стратеги также наблюдали за жрецами Ксеноруса. Звёзды выли.

«Враги. Враги»

«Предательство»

«Еда. Хочу есть»

«Как он смеет!»

«Все правильно. Воля Отца нерушима»

Большая часть голосов принадлежала низшим. И те всё время хотели есть.

— Отец прощает вас, — повторил один из жрецов. — Но не Длань.

Сверху рухнула махина Айк-Первого. Земля чуть содрогнулась под лапами Элая. Боевой Лорд осторожно поднял обоих жрецов и взмыл в серое дождливое небо.

Стратеги проводили его взглядами. Вода текла по горящим жёлтым цветом смотровым щелям. Никто не проронил ни слова. Никто не двинулся с места.

Они стояли так ещё минут тридцать. Недвижимые фигуры посреди леса, окружённые толпой низших. Но как только Айк-Один приказал выдвигаться на точку эвакуации — всё пришло в движение. Почти всё. Подчинённые воле Элая низшие стояли не несколько секунд дольше, чем остальные. Солдаты его подразделений. Звёзды, что не только шептали, но и покорно слушали.

Элаю показалось, что он понял, как это работает. А потом по ушам ударил гневный вопль самой главной звезды. Ноги едва не подкосились. Рядом схватился за голову Тирран. Чуть впереди взвыл Удэн Рассон, распухший стратег, сквозь броню которого сочился яд.

Ярость Отца выкручивала душу каждого. Ловсон будто бы своими глазами видел, как в звёздном небытие от белой вспышки раскалывается на части один из кораблей Стального Клыка. Один из троих Титанов. И вместе с Яростью пришёл страх.

Ловсон посмотрел в небо, где свершилась трагедия, и ничего, разумеется, не увидел.

«ПРЕДАТЕЛЬСТВО» — орала звезда, заглушая голоса других сотен-тысяч. «ПРЕДАТЕЛЬСТВО».

Это уже не удивляло.

Обладание верой — есть великое чудо, бороться с которым можно лишь из зависти, так или иначе завуалированной. Завистью ли, ревностью — не так важно. Но человек верующий видит смысл своего существования, счастлив в его существовании, и даже если после смерти провалится в вечную мглу, то не узнает о том, что был обманут, зато проживёт жизнь с целью. Убеждениями.

Элай потерял смысл ещё на Раздоре, будучи простым человеком. Подаренная Отцом вера наполнила сердце светом, мышцы силой, а разум остротой, но теперь...

Ловсон открыл банку. Сегодня ему дали только одну, и не нужно было быть гением, чтобы понять причины. Вытряхивая желе в рот, он смотрел куда-то сквозь металлическую оболочку контейнера, в матово светящийся потолок каюты. Дары Отца напряглись, поднимая тело выше. Он покачивался, проглатывая сочное содержимое, и, не мигая, буравил взглядом обшивку. Внутри раздражительно звенела натянутая плёнка, за которой (Элай был уверен) скрывалась бездна из которой ему не выбраться.

Стоит потерять веру — и бывший адепт превращается в худшего врага падшего божества. Он смотрит на его поступки без ореола любви и преданности. Он не способен простить даже малейшего проступка. Зато может найти крошечную песчинку на эпохальном полотне, и увидеть только её.

Обрести новую веру в отрицании прежней.

Особенно, когда тот, кому ты верил, решил от тебя избавиться.

Он вмял банку в плафон, внимательно проследил за тем, как по светлому пластику побежали трещины, как мигнули, угасая, лампочки. Банка с хрустом утонула в обшивке. Что-то сверкнуло несколько раз, и целый сектор потолка погас. Завоняло жжённым.

Элай опустился на пол. Они обречены. Как низшие, так и офицеры. Преданные Отцу, любящие Отца. Красящие Дары в белый цвет и молящиеся ему вместо Бога Человеческого. Никто из стратегов, должно быть, и мысли не допускал о том, что для Воннерута каждый из них лишь фишка в игре. Фишка, которую надо разыграть, иначе она исчезнет сама по себе.

А она исчезнет. Неделю назад, когда звезда воскричала о «Предательстве», грузовой корабль, начинённый взрывчаткой, протаранил «Длань Человечества». Ведомый каким-то благородным фанатиком, близким к правящим кругам, он вошёл в охраняемую зону по надуманному предлогу о ремонте оборудования, а затем просто не остановился, пока не проломил обшивку и не запустил процесс детонации сначала в своём брюхе, а затем уже и в «Длани».