– Да брось, мать, они сейчас все такие… инфантильные.

– А вы – другие, что ль? – сказала вдруг осмелевшая старушка и неодобрительно цокнула. – Я в твоем возрасте уже с двумя детьми была, а дед твой вообще – на фронте…

– Ну ничего, перерастет… – неопределенно сказала Паша.

– Так уж пятнадцатый… – возразила мать.

– А я в пятнадцать девку обрюхатил, а она возьми – и помри в родах… – скрипуче прошамкал вдруг старик, и все смолкли, принявшись сосредоточенно ковыряться в тарелках.

В прихожей Иван снял кеды и осмотрелся: прямо перед ним – кухня, справа – небольшая гостиная, которая, по всей видимости, была проходной комнатой. Войдя, мальчик увидел круглый стол с парой стульев, низкое продавленное кресло, старомодный пухлый телевизор, накрытый стопкой газет. Комнат отсюда выходило три, но лишь одна из них была открыта настежь и темнела в прямоугольнике дверного проема. Иван сразу понял, что это спальня деда, в которой еще утром стоял гроб с телом, а раньше – лежал в своей кровати измученный старостью человек. Мальчик почувствовал, что из комнаты исходит тошнотворно-сладкий дух, к которому примешивается тяжелый лекарственный запах, и торопливо закрыл дверь.

Конец ознакомительного фрагмента.