— Моя машина, я купила ее в рассрочку. Заплатила за нее только один раз, — у Светы округляются глаза, в них появляется ужас — вчера Алан заплатил полностью этот долг.

— А вот это уже совсем интересно! Сегодня я увидела заботу о тебе, а это совсем не про брата. Знаешь, я бы очень хотела, чтобы у вас получилось. Но я психолог, и не верю в чудеса. Если ты сможешь вытащить из него на поверхность хоть какие-то остатки чувств, то я признаю, что сила женщины в ее слабости.

Алан

В городе приходится задержаться, когда приезжаю домой, Светы уже нет. Захожу в спальню, Вика свернулась калачиком и спит. Приседаю возле кровати на корточки, рассматриваю. Черные длинные ресницы время от времени подрагивают, идеальной формы губы немного приоткрыты, идеальная кожа, красивые скулы, ее даже ссадины не портят — красивая…Тихонько, чтобы не разбудить, переодеваюсь и выхожу из комнаты.

Делаю пару звонков, просматриваю письма на почте. Через пол часа на дисплее высвечивается смс:

— Ты где?

— Ты соскучилась?

— Очень.

Захожу в комнату, Вика расчесывается перед зеркалом.

— Ты давно дома?

— Не очень, ты спала, не стал тебя будить. Как твоя голова?

— Вполне себе нормально, я думала, будет хуже. Вчера была немыслимая боль.

— Значит нужно больше лежать.

— Я не хочу лежать, — она облизывает губы.

— Ты что, специально это делаешь?

— Скорее, подсознательно, — улыбается, а мне становится крайне тяжело себя сдерживать. Она снова в моей футболке, я понимаю, что под ней ничего нет. Ткань обтягивает соски, она стоит передо мной босиком. На это невозможно спокойно смотреть. Вика опускает глаза и видит, что происходит у меня в штанах. Затем делает ко мне шаг, снимает мою майку, стягивает вниз шорты, приседает на корточки, берет рукой член и облизывает его губами. Твою мать! Внутри у меня вспыхивает пламя, разливаясь по телу мелкими горячими мурашками. Она смыкает губы на головке и начинает двигать головой. Я не дышу, я боюсь даже пошевелиться. Ее нельзя трогать, ей нужен покой, что она вытворяет? Но я уже не контролирую ничего, меня бомбит, Вика поднимает на меня глаза, и я срываюсь с тормозов. Запускаю руку в волосы, фиксирую голову и начинаю двигаться, до упора, но не жестко, она задыхается от моего напора. Я выхожу, снова размыкаю головкой губы и толкаюсь не быстро, но глубоко. Вика смотрит на меня молящими о пощаде глазами. Поднимаю ее, впечатываюсь в губы, целую, целую, целую. Никого столько не целовал, не ощущал кайфа, ее готов часами, ее губы как наркотик. Отрывается от меня:

— Я не ас в этом деле… — я заметил, но мне все равно. Мне понравилось.

— Мы обязательно это исправим, — не узнаю свой голос, я в тумане.

Вика возбуждена не меньше моего, она касается губами моей груди, проходится языком по соску, я дурею. Почему так? Может, потому что нельзя? Сейчас нельзя! Понимаю, но не могу остановиться.

Сажусь на кровать, усаживаю ее сверху на член, она стонет мне в рот, обнимает за шею.

— Двигайся сама, только аккуратно, — обвиваю ее рукой за талию, не даю резко двигаться. Она, все равно, набирает темп, стонет, извивается. Языком проходится от моей скулы до уха, перестает двигаться и вводит язык мне в ушную раковину.

— Бл**дь! — сжимаю ее ягодицу, зарываюсь в волосы лицом — Вишенка…Моя сладкая…

Укладываю ее на спину, переворачиваю синяком на бедре к себе, наклоняюсь и легонько прохожу языком. Она замирает, смотрит, следит за каждым моим движением. В ее серо-голубых глазах я вижу безграничную нежность, безумную преданность и что-то еще, что не могу объяснить. Я подтягиваю ее к себе, вхожу и медленно осторожными толчками заполняю ее до максимума. Стараюсь, очень стараюсь сделать это нежно, Вика мычит от удовольствия, но ее тело просит большего — ускоряюсь, еще ускоряюсь, она судорожно вздыхает, держится за мою спину, потом ее руки опускаются ниже, ногти впиваются мне в поясницу, и ее движения навстречу подводят меня к краю.

— Аааа! Алааан, о Боже!

— Кончай, детка, давай!

И она кричит. Выгибается дугой, рукой сминает простынь. Я изливаюсь в нее, капли моего пота капают ей на грудь, я выхожу, и у меня темнеет в глазах, чувствую легкое головокружение. Я в ауте.

Когда прихожу в себя, понимаю, что более несерьезного поступка и придумать нельзя в данной ситуации. Откидываю прядь волос с ее лица, она открывает глаза.

— Я привез тебя к себе, чтобы ты соблюдала покой, не занималась домашней работой, чтобы быстрее пришла в норму. Что ты творишь, Вик? Я не смогу себя контролировать, если ты будешь меня провоцировать. Чувствую себя животным.

— А может, у меня свои методы прихода в норму? Мне сейчас так хорошо, ты даже не представляешь.

— Очень даже представляю, но рисковать здоровьем мы больше не будем.

Она вздыхает, понимает, что я прав, но вижу, что не достучался, она снова это сделает при первой же возможности.

— Алан, мне нужны мои вещи. У меня даже трусов сменных нет.

— Ты без трусов мне нравишься больше.

— Алан, я серьезно.

Смотрю на часы:

— Через двадцать минут из ресторана привезут обед. Пообедаем, и я тебя отвезу, возьмешь все необходимое.

— Отлично, спасибо!

— А, чуть не забыл, — иду в кабинет, там оставил новый Айфон, который купил Вике, вместо разбитого. Возвращаюсь, отдаю:

— Пользуйся.

Она видит коробку, зависает. Открывает, рассматривает:

— Последний…Круто! Спасибо! Тянется ко мне, чмокает в щеку и возвращается к телефону, крутит его как игрушку, счастливая. Я смотрю, и по телу медленно разливается тихое счастье, только мое, даже Вика о нем не догадывается.