–Ну-ка, малыш, давай с тобой поиграем в доктора, и измерим твою температуру, – обратилась я к мальчику, вскакивая с кровати и направляясь к аптечке.

Тёмыч весело захлопал в ладоши, предвкушая начало интересной занятной игры.

–Кать, у него опять температура. Уже второй раз за неделю. Я думаю, завтра нужно срочно обратиться к врачу, – беспокойно сообщила я в трубку сестре.

–Какая? Высокая? – спросила сестра.

–Тридцать семь и восемь, – ответила я.

–О, Господи! Съездишь завтра с ним опять в детскую консультацию, я сейчас же позвоню нашему доктору. У меня завтра заседание, его невозможно перенести.

–Хорошо, – протянула я.

–Если будут изменения, сразу же звони. Я утром вас наберу.

–Ладно, не волнуйся.

Недоброжелательная среда поликлиник всегда отпугивала меня ещё с детства, когда мама повела меня к зубному доктору, чтобы по её словам просто сделать осмотр. Тётя-доктор мило улыбалась ко мне, но когда она достала из своего арсенала инквизиторских инструментов что-то похожее на папины плоскогубцы, и вскоре я вышла из кабинета, сурово сверкая огромным пролётом спереди зубов, тогда я и почувствовала, что предательство теперь всегда будет дышать мне в спину.

Запах хлора и медикаментов в дополнение висящей в воздухе тяжёлой энергетики нездоровых пациентов мало радовал меня.

–Для того, чтобы иметь полную клиническую картину о здоровье ребёнка, нужно сдать анализ крови, – на автомате протараторила мне пожилая доктор, которая постоянно поправляла свои очки, что съезжали ей на кончик носа. – Вам в пятнадцатый кабинет, – она протянула мне направление и манерно поправила свою гульку на голове баклажанового цвета, которая была похожа на бублик.

–Я не хоцу туда, – в двадцатый раз повторил мальчик, услышав в очередной раз душераздирающий крик какой-то девочки из манипуляционной, когда мы сидели в очереди в коридоре больницы.

–Я особо тоже, – ответила я, и вздохнула.

Если бы я не знала, что в действительности происходит за той, выкрашенной, с видимыми белыми потёками, дверью, то в голове, с моей фантазией, пролетали картинки, совершенно не похожи на те, где совершенно маленькой девочке пробивают легонько пальчик скарификатором, а затем аккуратно надавливают, чтобы заполучить такие драгоценные капельки крови. Судя по крикам, там происходит ритуал древнего жертвоприношения со всеми отягощающими обстоятельствами.

–Шоколадка, – вырвалось у меня, как вариант неплохого бартера взамен на беспрепятственное вхождение в этот кабинет.

Когда подошла наша очередь, и молоденькая медсестра, любезно улыбнувшись, штрыкнула этой острой занозой пальчик моему племяннику, мне самой понадобилась неплохая доза нашатырного спирта. Мальчик сначала сильно скривился, подавая все надежды обойти ту девочку в драматургическом поединке, но я быстро взяла себя в руки и ляпнула:

–Воооот с такими орехами! – показала я руками величину своей головы.

Тёмыч сдавил в себе все рвавшиеся наружу эмоции истерического припадка и, повернувшись ко мне, намертво схватил меня за шею.

Решив пропустить одну единственную пару занятий в институте, я осталась дома с огромным желанием отоспаться во всех возможных позах. Отварив себе пару кусочков говядины на обед, я нарубила несколько видов овощей в миску, и, заправив этот салат оливковым маслом, поспешила начать трапезу с огромным желанием поскорее оказаться в объятиях кровати, которая манила меня свежим постельным бельем.

Затолкнув в рот кусочек сочного мяса, я сделала пару жевательных движений, и закрыла глаза от удовольствия. Мелодия звонка домофона вырвал меня из лап кулинарного восторга, и я понеслась к двери, дожевывая на ходу мясо. За дверью стояла Катя. Я открыла ей и, увидев её вид, сразу же почувствовала что-то неладное. Она была в безумно потрясённом состоянии и, совершенно не посмотрев на меня, отрешённо поплелась вглубь квартиры. Сев на тафту возле стены, она откинулась назад, и сокрушенно произнесла:

–У Тёмыча лейкемия, – почти шепотом, молвила сестра.

Мне показалось, что кто-то сверху шандарахнул меня сильно по башке. Я замотала головой, отрицая услышанное, и, подойдя к сестре, присела рядом.

–Как? – в шоке спросила я.

–Я только что из больницы. У него были плохие результаты анализов. Пару дней назад мы сделали ещё ряд дополнительных.

–Это ошибка. Этого не может быть! – воскликнула я, в ужасе закрыв рот рукой.

Катя опустила голову в ладони и громко завыла. Я обняла её за плечи и также заплакала. Господи, почему все худшие болезни в мире обрели свои истоки именно в моей семье? Это ведь несправедливо. Почему именно он? Я сидела, молча пытаясь подобрать слова, но что утешительное можно придумать для матери, которой только что сообщили о возможности потерять своего ребёнка, и она даже не имеет возможности препятствовать этому. Это худшее из человеческих испытаний за всю историю нашего существования.