Девушка поборола искушение попытаться вернуться в реальность. Она знала, что ее приступы так не работают. Необходимо полностью принять видение, прежде чем оно ее отпустит. Джедайка очень надеялась, что это случится раньше, чем кто-либо наткнется на ее тело.

– Вы звали меня, – сказала Вернестра в пустоту коридора. – Покажитесь.

«Ты должна прийти ко мне», – раздалось в ответ. Мириаланка последовала на звук по изогнутому проходу до развилки. После секундного колебания она выбрала левый путь, со стенами, испещренными странными знаками. Символы выглядели заимствованными из нескольких языков, но совсем не походили на те, что покрывали ее шкатулку. Наконец она поняла, что все это – математические вычисления разных теорем со странными числами. Но зачем они нужны?

«Близко, дитя мое, – подгонял голос. – Очень близко».

Вернестра побежала что есть мочи, как тогда, во время погони по офисному зданию за тви’леком, убившим профессора Уока. Но в этом видении она не могла призвать на помощь Силу, так что пришлось полагаться только на себя: она бежала, а эхо от топота ее сапог гулко разносилось по жуткому коридору. Девушка была так близка – оставалась всего пара метров до комнаты, которая источала насыщенно-синий свет гиперпространства. Но чем дольше она бежала, тем отчетливее понимала, что ни на шаг не приблизилась к цели.

Мириаланка начала подстегивать себя, прилагая огромные усилия, чтобы добраться до голоса. Ее сердце оглушительно стучало, дышать становилось все труднее. Осталось чуть-чуть, еще пара шагов, и тайна будет раскрыта.

– Верн! Очнись!

Вернестра в ужасе распахнула глаза. Ее сердце все еще колотилось, пока рассеивались последние остатки видения, а затем она полностью вернулась в реальность и свое тело. Девушка лежала на спине, Имри смотрел на нее сверху вниз. Глаза мальчика округлились, а бледные щеки раскраснелись.

– Верн. Ты в порядке?

Вернестра села и огляделась. Она снова очутилась в маленьком грузовом отсеке «Ослепительной жемчужины». Имри с беспокойством наблюдал за ней, но, к счастью, больше в отсеке никого не наблюдалось.

– Да, все хорошо. Мы еще не вышли из гиперпространства? – Ее голова пульсировала, и девушка глубоко вдохнула и выдохнула.

Имри нахмурился.

– Да. Поэтому ты была… э-э-э, а где именно ты была?

Вернестра подперла голову руками.

– Кажется, у меня было видение.

Имри покачал головой.

– Верн, тебя здесь не было. Вернее, тут осталось только твое тело. Если бы Силь или Зайлен увидели тебя, то они могли бы решить, что ты спишь, но все остальные… – Его голос затих. Вернестра прекрасно понимала, кого он имел в виду под «остальными». Любой джедай задался бы вопросом, почему она медитировала так глубоко в Силе, намного глубже, чем принято. Так что, с одной стороны, Вернестру радовало, что ее нашел именно Имри: так будет меньше вопросов.

С другой, ее беспокоил сам факт нового видения.

– Имри, я должна кое-что тебе рассказать. Мало кто знает это обо мне.

Имри нахмурился.

– Ты о своем световом хлысте?

– Нет. О нем я еще никому в Храме на Корусанте не рассказала. Когда я была падаваном, у меня случались… приступы. Не регулярно, а лишь изредка, во время долгих перелетов в гиперпространстве. Меня посещали видения, вернее, не то чтобы видения… Я покидала свое тело и перемещалась в другие места. Я так до конца и не поняла, что именно со мной происходило.

Имри моргнул, его глаза еще больше расширились, а рот раскрылся от удивления.

– Верн, глубокие медитации могут быть очень опасны.

– Знаю, поэтому очень важно понимать, что я делаю это не специально. Я не могу контролировать свои видения, Имри. И я думала, они закончились после того, как я прошла испытания. Учитель Стеллан считал, что я могла бы тренироваться, превратить их в полезный навык. Я пыталась и… потерпела неудачу. Я сказала учителю, что прекратила попытки, но в действительности у меня ни разу не получилось вызвать видение по своей воле. Уверена, что мастер Стеллан уведомил о моей способности Храм, когда я была падаваном, и очень надеюсь, что никто не попросит меня ею воспользоваться. Просто потому, что я не могу.

Мириаланка чувствовала, что это признание следовало сделать мастеру Стеллану или мастеру Комаку, а не своему падавану. Но она всегда честна и открыта с Имри, так почему теперь должно быть иначе?

– И почему видение пришло к тебе именно сейчас? – протянул Имри с задумчивым выражением лица. – С тобой же такого не случалось с тех пор, как ты стала моим учителем?

Вернестра покачала головой:

– Нет. Не знаю, почему именно сейчас. Я даже не уверена, была ли какая-то особая причина, или же мои видения, как твоя чувствительность к эмоциям, просто постепенно становятся сильнее.