Голова забеспокоилась.

— С ней все в порядке?.. Ах, да, вижу, она стоит в рубке. Ваше высо… Ваше благородие, мы ждем.

С глухим лязгом сомкнулись стыковочные губы. Через трубу прошли два гвардейца и встали в карауле по обе стороны люка. Феодора покинула галеру первой, не взглянув на гвардейцев.

Пурдзан ткнул Василия локтем:

— Гирей-ага, гяурка-то крутая!..

— М-да.

Еще раз они в этом убедились, когда по ее устному указу им выдали дипломатические пропуска — сразу же, без вопросов. И окончательно Василий был сбит с толку, когда на прогулочной палубе его представили Протосевасту Империи Мануилу Рюрику. Маленький суетливый человечек с нервной мимикой чем-то очень понравился Василию — наверное, своей феерической жестикуляцией. Сам Василий никогда не жестикулировал при разговоре, но любил, когда жестикулируют другие. Он доверял жестикулирующим людям: они, как казалось Василию, никогда не врут по-настоящему. Что ж, если это — первое после Императора лицо в Империи, значит, не все потеряно, врага можно будет одолеть сообща. Протосеваст как раз заговорил о враге:

— Вы трое, наверное, первые существа, которые близко столкнулись с «призраками» и остались целы.

— С призраками?

— Ну, эти непонятные солдаты, появляются ниоткуда, исчезают в никуда и тащат с собой, кого попало. Ведь вы их видели?

Беспокойные руки Протосеваста метались на фоне неподвижных звезд, висевших за широкими иллюминаторами прогулочной палубы. Нет, решил Василий, рано еще откровенничать, да и чин ему не позволяет самостоятельно вести такие разговоры.

— Извините, сударь, но я не буду обсуждать эту тему, пока не доложу обо всем своему командованию.

— Понимаю, понимаю, — руки Прототосеваста сникли, — вы — настоящий янычар. Я читал ваше досье. Надеюсь, мы с вами еще обсудим эту тему. Да-да, именно с вами!

— Почему бы вам не распросить Феодору? Она тоже…

— Фе… Кого? Ах, конечно! Хм… Хорошо. Сейчас Триера следует на Землю, в порт Киев, оттуда вы рейсовым кораблем отправитесь на Махди, прямо в резидентцию Тронье.

— Откуда вы знаете…

— Да ладно вам! Короче, прошу вас доложиться лично визирю. Дело-то важное! Договорились?

Но на Землю Императорская Триера так и не попала.

Враги — «призраки» — появились со всех сторон. Василий сразу понял, что это они: кораблей такой конструкции не было ни ни на вооружении Империи, ни на вооружении Конфедерации. Не могло быть. Корабли имели строго шарообразную ворму и размерами примерно раза в два превосходили византийскую шлюпку. Не Бог весть, какие размеры, но вражеских истребителей было потрясающе много, их рой буквально заслонил звезды. Призраки. Действительно, призраки, подумал Василий: даже корабли их, глухие шары без выступающих частей, казались мертвыми.

Оглушительная сирена заполнила своим звуком просторные коридоры Императорской Триеры. Кругом в разные стороны пробегали гвардейцы. Протосеваст сразу куда-то делся, зато рядом появился запыхавшийся Пурдзан.

— Гирей-ага, драться надо.

В одной руке Пурдзан сжимал кинжал, в другой — бластер. Василий на всякий случай принял стойку боевого ожидания, свой бластер он мог выхватить в любой момент. Внезапно перед Василием возник Протосеваст и сунул ему в руку какой-то предмет.

— Держи.

— Что?

— Вторая палуба, люк «альфа». Вот ключ. За дверью — шлюз и моя личная шлюпка.

— А вы?

— Драться надо. Драться. А тебе — бежать надо, к визирю Тронье. Действуй, янычар.

Василий кивнул, сунул ключ в карман кителя. Если бы османский командующий такого уровня предложил ему свою шлюпку, Василий ни за что бы не согласился. Но хоть Протосеваст ему и понравился, своя жизнь казалась куда ценнее.

Это с одной стороны. А с другой — опять же, Протосеваст прав. Надо драться. Но как?

— Пурдзан, к поручням! Сейчас закрутит.

Едва они с Пурдзаном ухватились за поручни, Триера начала боевые маневры. Звезды вперемежку с серыми шарами за иллюминаторами понеслись в сторону, пол ушел из-под ног. Триера окуталась паутиной розовых и голубых лучей. Шары метались вокруг Триеры, не открывая огня. Некоторые из них, попав под лучи, рассыпались огненными фонтанами. По космосу плыли окоченевшие фигурки пилотов-"римлян". Но шаров было слишком много. Василий видел, как шары, подходя вплотную к Триере, разделяются пополам, раскрываются, словно булочка с котлетой по-арабски. Но вместо котлет «булочки» выставляли наружу длинные пики с заостренными концами. Василий сразу понял, что это такое: абордажные стебли!

Звезды за иллюминаторами исчезли, заслоненные прилепившимися к бортам Триеры истребителями «римлян». Послышался треск, едко запахло озоном и гарью. Из стен прогулочной палубы внутрь росли зловещие стебли, каждый — диаметром в четыре локтя. Концы стеблей раскрывались, как хищные бутоны, высыпая на палубу солдат в серых туниках. Василий и Пурдзан одновременно открыли огонь. «Римляне» беззвучно падали, но на месте убитых оказывались новые — и подходили все ближе, прикрываясь от бластерных лучей зеркальными щитами. Уже вся внешняя стена прогулочной палубы походила на пчелиные соты, из каждой ячейки которых лезли и лезли враги — молчаливые, равнодушные к смерти.