– Ты чего? – запоздало возмущаюсь я. – Поставь немедленно!

– Ни за что, - заявляет тот, как ни в чём не бывало. – Не могу позволить, чтобы ты заснула прямо здесь на крыльце.

– Да я как-то и не собиралась, - более сдержанно произношу я. – Поэтому ты смело можешь отпустить меня.

– А если я не хочу? – его голос становится чуть хрипловатым.

– Зато этого хочу я, - выдаю требовательно и в ту же секунду упираюсь обеими руками в его широкую крепкую грудь.

– Ладно, уговорила, - сдаётся Горский и тут же опускает меня на крыльцо. – Тебя проводить? – открывая передо мной дверь, предлагает «мистер галантность».

– Спасибо, но я уверена, что смогу найти дорогу, - натянуто улыбаюсь в ответ. – Спокойной ночи, - бросаю на прощание, исчезая в сумраке комнаты.

Оставшись вновь в гордом одиночестве, скидываю халат и натягиваю на голое тело длинную майку на широких лямках. Заваливаюсь с ногами на кровать, предварительно прихватив с собой свой мобильный телефон. С замиранием сердца захожу в мессенджер и, увы, не нахожу никаких изменений.

Странно… То письма каждый день, то полный игнор.

Недолго думая, набираю сообщение и так же быстро стираю его. Вновь печатаю текст, и вновь удаляю. Останавливаюсь на банальном«Hello» (привет)и отправляю в чат. И только после этого решаюсь заглянуть в профиль Хеймдела. Оказывается, что принц не был мобилен со вчерашнего дня. Значит и моё последнее сообщение он так не прочитал.

Неужели Хеймдел решил прекратить общение со мной? Перед тем как расстаться в сети, мы обсуждали моё предстоящее свидание. Неужели его настолько сильно зацепил этот факт, что он решил поставить точку в нашей переписке? Насколько мне помнится, я пообещала переквалифицировать «свидание» в «дружеские посиделки». И ведь ни капли не соврала.

Вернувшись в чат, пролистываю вверх историю, перечитывая нашу с ним переписку. Словосочетание «моя женщина» тут же согревает мою душу, заставляя глупое влюблённое сердце в груди биться всё чаще и чаще. Удивительно, но за эти несколько дней я настолько сильно сроднилась с, откровенно говоря, чужим мне человеком, что не мыслила дальнейшей жизни без него, пусть и в таком формате общения, как банальная переписка. Сейчас я остро чувствовала тоску по своему принцу. Словно у меня отняли что-то очень важное, очень нужное, дорогое сердцу… Именно такие чувства чаще всего одолевали меня на могиле моих родных…

Влажная пелена заволакивает мои глаза, и я тут же смахиваю её. Прочь слёзы! Прочь грусть! Жизнь прекрасна, несмотря ни на что.

"I'm in the village.I'll be here for a couple more days. I miss our communication"(Явдеревне.Пробуду здесь ещё пару дней. Очень скучаю по нашему общению)– строчу в следующем письме и тут же жму «отправить».

Утро следующего дня встретило меня птичьими песнями за окном, которое перед своим уходом открыла Татьяна. Взглянув на часы, я поднялась. Мне прекрасно было известно, что деревенское утро начинается не с восьми, и даже не с семи часов, а гораздо раньше. Тем более, если в семье имеется домашнее хозяйство. Слава богу, со всей живностью семейства Горских меня не успели познакомить накануне, но зато я была вдоволь наслышана о ней. Переодевшись в спортивный костюм, покидаю комнату и выхожу на крыльцо.

– Ты проснулась! – радостно восклицает подруга. – Идём, я покажу тебе, где можно умыться.

Мы пересекаем двор и оказываемся в небольшой комнатушке «два – на – два». Мысленно обзываю её «умывальня», потому как на полноправную ванную комнату она абсолютно не тянет. Хотя, должна признать, с деревенским «рукомойником» это не имеет ничего общего.

– Вода тёплая и чистая, подаётся прямо из бака, что стоит в бане, - объясняет Таня работу кранов, установленных на раковине. Зубную пасту и пенку для умывания найдёшь в верхнем шкафчике за зеркалом. Умывайся, а я пока поставлю чайник, - с этими словами Горская покидает «умывальню», предоставив мне полную свободу действий.

– Я не встретила твоих родителей, впрочем, как и Андрея, - сидя за столом десятью минутами позже, замечаю я.

– Не удивительно, - хмыкает девушка, присаживаясь напротив меня. – Они уехали ещё три часа назад.

– И когда вернутся? – задаю свой следующий вопрос.

– Скорее всего ближе к вечеру, - пожимает плечами Таня. – Нас с тобой, как ты понимаешь, оставили на хозяйстве.

– И чем же мы с тобой должны будем заняться? – интересуюсь я нашими дальнейшими планами.
– Предупреждаю, коров доить я не умею.

– Чтобы это сделать тебе нужно было проснуться, эмм… часа так три – четыре назад, - улыбается подруга. – Теперь, если ты так жаждешь попробовать себя в новом амплуа, придётся ждать вечерней дойки.

– Э, нет! – качаю голов из стороны в сторону. – Боюсь, что из этой затеи ничего путного не выйдет.

– Тогда, предлагаю для начала поход до ближайшей пекарни, - допив залпом содержимое своей кружки, она поднимается из-за стола. – Как ты смотришь на совместное приготовление обеда? Давно хочу попробовать лазанью по-деревенски.

– Звучит вкусно, - тут же соглашаюсь я. – Командуйте, шеф! – поднимаюсь вслед за подругой и отдаю честь двумя пальцами на манер американских рейнджеров.

– Иди переодевайся, а я пока помою посуду, - с улыбкой на лице выпроваживает меня Татьяна, и я, не теряя ни секунды, возвращаюсь в дом.

* * *

– Ммм… Объедение! – восклицает Андрей, уплетая за обе щеки мою лазанью.

Да – да! Именно мою, потому как готовить обед, точнее ранний ужин, мне пришлось одной, так как у Татьяны случился форс-мажор в лице того самого Евгения, которого моей подруге пророчили в мужья. И теперь, кроме меня и неполного семейства Горских, парень сидел с нами за одним столом и наслаждался ароматным блюдом.