П р е м ь е р. Умоляю вас, ваше величество!

А н н а. …А полиция хлопает ушами! (Ходит взад и вперед. Останавливается.)

Премьер вскакивает.

Да сидите же!

Премьер садится.

А я вам скажу так: нет безвыходных положений. Есть безвыходные политики. И если вы не подскажете мне, где достать денег, я найду их сама. Но уже без вас! Вы меня поняли?!

П р е м ь е р. О боже… (Пауза.) Может, попросить у Объединенной державы?

А н н а. Погодите. Я еще даже не приняла их посла. Ничего себе — начало! А потом они, если дадут, тоже не задаром.

П р е м ь е р. А вдруг?

А н н а. Это еще дороже.

П р е м ь е р. Тогда, может быть, все-таки вступить в НОРДАТО?

А н н а. Исключено. Мой отец был всегда против этого, и я не нарушу нашу традиционную позицию.

П р е м ь е р. Ваш августейший отец, в отличие от вашего величества, не был замужем за герцогом Вольдемаром. Надо быть диалектиком и брать факты в их исторической обстановке, как говорят на родине нового посла.

Входит г е р ц о г В о л ь д е м а р — В о в о, высокий, очень красивый мужчина с великолепным пробором. Он в костюме для верховой езды, со стеком в руке.

В о в о. Вы?..

А н н а (ласково). Входите, моя радость.

П р е м ь е р. Я лучше выйду, ваше величество.

А н н а. Хорошо.

Премьер, пятясь, выходит. Королева некоторое время стоит неподвижно. Затем ударяет кулаком по столу.

Значит, вот что вы с нами сделали, негодяй! И вы думаете, это пройдет вам даром?

В о в о. Но…

А н н а. Сядьте!

Тот садится.

Я посажу вас на цепь, и вы отныне не увидите белого света.

В о в о. Но…

А н н а. Вам нечего возразить. Но зато есть что услышать. Я молчала, когда вы с утра до ночи играли в гольф. Я понимала, мужчина не должен быть умным. Мужчине достаточно быть мужчиной. Но то, что вы сделали! Нож в спину моей экономике!

В о в о. Я…

А н н а. Это я уже слышала. Если не можете сказать ничего нового, молчите. (Пауза. Сидит некоторое время задумавшись.) Ох, если бы вы знали, как мне надоело все это — экономика, политика, идиоты министры и лоботряс муж, вы мне посочувствовали бы. Ну почему, почему я не родилась в семье самого простого рыбака? Я бы росла нормальным ребенком, днем бегала в школу; ночью стояла в подъездах и целовалась, а затем продавала бутерброды, флиртовала бы с шефом, ходила на танцульки, крутила романы с кем угодно, ездила куда угодно, и никому не было бы до меня никакого дела. Я могла бы выйти замуж за кого угодно и торчать ради него на кухне. Варить ему, как это называется… омлет, крахмалить его жабо, гладить его фрак и устраивать ему сцены за то, что он иногда мне немножко изменяет, но любит, любит, любит только меня! (Осторожно промокает глаза, поглядывая из-за платка на Вово.)

Вово подходит к ней, обнимает ее и целует.

В о в о. Я…

А н н а (сдаваясь). Ах, да перестаньте врать…

Он целует ее.

Перестаньте, я вам сказала…

Он не отпускает ее.

В о в о. Но…

А н н а (обнимая его). Перестаньте хотя бы болтать… (Отталкивает его и начинает ходить.) Но где же все-таки достать денег? И куда запропастился этот маразматик Карл?!

Входит ц е р е м о н и й м е й с т е р К а р л — пожилой невозмутимый мужчина в обычном костюме с бабочкой.

К а р л. Я здесь, ваше величество.

А н н а (после паузы). Между прочим, насчет маразматика — это я так, для красного словца.

К а р л. Я так и понял, ваше величество.

А н н а. В действительности все наоборот. Вы единственный человек в стране, с которым есть смысл разговаривать.

К а р л. Я тронут, ваше величество.

А н н а (указывая на Вово). Вот человек, с которым говорить нет никакого смысла.

К а р л. Ваше величество шутит.

В о в о. Я…

А н н а (ему). Не перебивайте меня.

В о в о. Но…

А н н а. И не трещите без умолку. Карл, вы уже слышали о том, что он сделал?

К а р л. Увы, ваше величество.

А н н а. Как это понять, Карл? Ваше «увы»?

К а р л. У каждого из нас есть свои маленькие слабости.

А н н а. Только я не имею права на слабости.