В конце концов Ция что-то да сделала. Отвернулась.

— Вам больше не нужно об этом беспокоиться. Я поняла, что могу творить.

— Как это поняла? — удивился Юра, но с радостью.

— Я поговорила с Марком Игнатьевичем. Может, вы знаете его?

Сразу всплыл образ: добрый старый дядька, иногда захаживающий на чай. И всегда со сладким.

— Знаю-знаю. Неплохой дед, не дурак. Хорошо он тебя уговорил, а…

Ненадолго Юра задумался. Можно было оставить всё как есть, но разве это дело? Можно ведь лучше. Чтоб сестра не разочаровывалась.

— Только ты Машке не говори, хорошо? Пусть думает, что это она всё.

— Вы молодец, что заботитесь о сестре, но не стоит. Она наверняка обрадуется так же, если я расскажу ей. К тому же, если солгать сейчас, потом могут появиться проблемы.

От этого мальчику захотелось рычать. Всыпят ведь потом за то, что сбежал с уроков, а он это ещё и ни за что сделал? Нет, так не пойдёт.

— Это тогда выйдет, что я зря… — не стоило сбалтывать об этом Цие. — Тебя искал? Не, давай думать. Машку нужно порадовать.

— Если вы хотите этого, я помогу.

Ещё один ехавший было по дорожке садовник остановился. Рисунок на его боку совсем стёрся, настолько, что считай и нет его. Да и на мордочке тоже — это Юра увидел, как робот повернулся. И поехал к Цие.

— Ещё до войны эту модель подарили детям, чтобы они её разукрасили. Возможно, вы захотите раскрасить одну из них для Марии вместе со мной?

Юра спрыгнул со скамейки и коснулся робота. Ничего. Стоит себе и только.

— Так, а правда можно? — оглянулся на Цию.

— Да. Но нам придётся подождать, пока прилетит дрон. Это недолго.

Даже стало завидно — он только начал думать, что можно сделать, а Ция всё. Был бы дрон тут, уже бы сделала. Эх, не туда она думает. Розыгрыши бы с ней… Но не сейчас.

— Чего тогда время терять? Давай думать, как красить будем.

Ция не двинула и пальцем.

— Предлагаю половину вам, половину мне. Что вы хотите нарисовать для Марии?

Снова плюхнувшись на скамейку, Юра призадумался. Вот правда, что бы он хотел нарисовать? Сходу непонятно. Но это сходу, а если немного напрячься, то всё станет ясно. Жаль только, это было самое нелюбимое занятие. Хотя ради сестры…

— Давай, как ты катаешь Машку.

Сзади подлетел мелкий дрон, похожий на те, которые вокруг чучела летали.

— Тогда я нарисую, как вы едете на «Соломинке».

Садовый робот радостно подставил разноцветный бок.

***

— Машка, пошли!

Ну как всегда, Юра потащил куда-то сестру, как только увидел. Ни «привет», ни даже «нет времени объяснять» не сказал. Сразу потащил вон из дома. Хоть рюкзак получилось снять.

— Ну что-о? — девочка изо всех сил старалась не упасть на лестнице.

— Увидишь!

И продолжил тянуть, как ни в чём не бывало. К счастью, они жили невысоко и скоро ступеньки кончились. Можно было спокойно вздохнуть. Если остановиться. Как раз этого брат сделать не давал: торопился непонятно куда. А Маша по привычке возмущалась по дороге. Хотя скорее пищала — как птенец в щенячьей пасти. То есть без толку.

В этот раз бежать пришлось недалеко. Слишком уж недалеко — до выхода во двор, почти до лавочки. Маша сразу поняла почему. Как тут не понять? Ция ждёт!

Подруга сидела на скамейке, сложив руки на коленях. Вся красивая, в платье, и тоненькая такая! Только всё равно большая. И вместо лица опять стекляшка. Вот бы мордочку пририсовать, с улыбочкой.

Хотелось восхититься, но ни словечка не получалось. Сначала надо было немного отдышаться, подождать. В эту минуту Ция заговорила:

— Не спешите. У нас много времени, чтобы пообщаться.

— Ция! — девочка поспешила обнять её. — Ты теперь такая красотуля!

Тем временем брат с довольной ухмылкой подошёл сзади.

— Рада, что вам понравилась эта оболочка. Вас ведь так и не наказали?

— Не-а, — за сестру отвечал Юра, — мама побурчала ток и отпустила. Сегодня ещё и уроков было мало, — с удовольствием потянулся.

— У тебя мало, а у нас ругались, что ты опять прогулял.

Маша недовольно скрестила руки на груди. Так что умоляюще глядеть пришлось на Цию. Но не помогло.

— Вам придётся отвечать за этот проступок, Юрий. Я не могу всё время просить за вас.

От улыбки брата не осталось и следа. Он сморщился как пельмень и точно так же плюхнулся рядом с Цией на скамейку.