Шрифт:
– Хотя, да, мам! Мне очень нужны деньги. И эта проклятая сделка, – нагло соврал он женщине, которая его родила. Глядя прямо ей в глаза. Боже, как низко он пал!
– Так давай я помогу тебе её совершить! – воодушевлённо предложила Алла Ивановна, взяла растерявшегося сына под руку, и они прошли к стоящим неподалёку Гейхману и его гостям из Ватикана.
– Лёва, что за сделку совершает мой сын?
– О, нет, сеньора! – тут же возмутилась Маддалина. – Mille scuse (перев. с итальянского «тысяча извинений»), но это закрытая информация! Мы же договорились?
– Нет, нет! Это даже хорошо, что Алла узнала! – возразил Гейхман. – Твой сын хочет продать одну картину, и я настаиваю, чтобы ты на неё взглянула, – он повернулся к господину Рихтеру и добавил: – Простите, конечно, но я вас плохо знаю. И как человека, и как специалиста. А вот Аллочку очень хорошо. Она прекрасный эксперт в области искусства и много лет сотрудничает с моей компанией! Вдобавок, я доверяю её суждениям. Или Алла скажет своё весомое мнение о картине, или я в этом не участвую!
– Э-э-э! – произнёс Гудинов в наушник. – Демид, не хочу нагнетать, но даже с фальшивкой высокого качества, радиоуглеродное датирование мы не пройдём. Насколько твоя мама хороший специалист в области искусства?
Белов сделал вид, что случайно подавился, закашлялся, извинился и отошёл от присутствующих, чтобы взять воды у официанта. Он тихо выругался сквозь зубы и честно признался:
– Нам хана! Моя мама – один из лучших экспертов в стране…
Глава 3
Когда они вернулись в штаб-квартиру, Скляров рявкнул с порога:
– А у Беловых есть ещё родственники в этом бизнесе? – до него медленно, но верно стало доходить, что он весь вечер флиртовал с матерью Ирэн, т.е. фактически, со своей потенциальной тёщей. Хе-хе, зятёк, недоделанный!
– Ага, – поддержал Гудинов. – Огласите, пожалуйста, весь список членов вашей семьи, чтобы мы сразу успели со всеми познакомиться и заодно придумали план «Б»!
– Меня другое интересует, – встряла Лада. – Может, вы, ребятки, объясните, как ваша мать остаётся замужем за Гейхманом, зная, что он сделал с ЕЁ внучкой?! Я могу предположить, что ей не нравилась невестка, такое бывает… может, она у вас злобная грымза, но, чёрт! Муженёк-то дал умереть маленькой девочке! А потом говорят, что Я чокнутая!
Белов плюхнулся на диван, упёр локти на колени и опустошённо закрыл ладонями лицо. Он молчал, так как они все были правы. Это просчёт. Непростительный. И как его исправлять, он понятия не имел.
– А наш ?гений? ей не сказал! – чертыхнулась Ирэн, сквозь зубы. – Вдобавок, взял с меня обещание молчать до гробовой доски.
– Почему?!
– А ты у этого умника спроси! – огрызнулась сестра, нервно расхаживая по комнате. – Я с матерью с самых похорон не разговариваю. Дёма тоже! Забава у нас такая, семейная, в молчанку играть! Дёма – заводила, ему, наверное, так веселее жить! Зато остальные страдают!
– Так, всё это прекрасно! Ваша мама не в курсе, мы уже поняли. Но нам-то что делать? – воскликнул Скляров. – Когда она проверит картину, шансы, что нас сразу загребут в тюрьму, резко увеличатся!
– А ты вообще молчи, извращенец! – рявкнула Ирэн. – Весь вечер пялился на мою мать, чёртов больной ублюдок!
– Эй, попрошу без оскорблений! – возмутился Скляров. – Я играл этого профессора, как его там… Ты же сама сказала, для образа найти себе спутницу и обхаживать её.
– Но не мою же мать!
– Откуда я должен был знать, что это твоя мать, твою мать?! – заорал Эрик, возмущённо потрясая руками.
– Не надо жалких оправданий! – закричала Ирэн, пронзая его насквозь гневным взглядом. – Я видела, как ты пялился на её декольте!
– Я не пялился! – запротестовал Скляров. – Она просто очень хорошо выглядит для своих лет. Я думал, ей максимум сорок. Она очень красивая женщина… но я без задних мыслей, клянусь!
Ирэн побагровела. И затряслась. Стиснула зубы до отчётливого скрежета. Затем, гордо расправив плечи, с вызовом подняла подбородок и обратилась к Гудинову:
– Гарик, срочно проверь его медицинскую карту. Он здоровый? Психически? Генетически? Может у него в роду какой-нибудь дедушка страдал психопатией? Или был маньяком-насильником?!
– Ирэн, ты… дура, что ли?! – вспылил Скляров, явно обидевшись.
– Я ДУРА?! – заорала Ирэн диапазоном, которому позавидовала бы любая оперная дива.
– Заткнулись все! – рявкнул Белов и стукнул кулаком по небольшому столику. – Мать должна была улететь во Флоренцию. Видимо, у неё что-то сорвалось. Мне надо подумать, – он потёр пульсирующие виски. – Я лоханулся…конкретно! И прошу у вас всех прощения. Если кто-то решит сейчас уйти, я пойму.