В «нижеперечисленное» включили художественную литературу, соседей по дому, педагогов, школьных и дворовых товарищей, семью, кинофильмы и спектакли, производственный коллектив и так далее, в том числе даже работу в кружке.

Подавляющее большинство ответило: повлияла семья.

Не думаю, что результат явился откровением для социологов. Они и без того знали, что психологические, нравственные и социальные основы личности формируются в семье, по крайней мере на первом этапе становления человека.

Ученых, по-видимому, интересовали пропорции. Так, например, некоторые из опрошенных, представьте себе, заявили, что более всего на них повлияли педагоги, а уж потом родители, а девять процентов отдали предпочтение занятиям в кружках.

Со временем, конечно, эти данные меняются, их подвижность закономерна и поучительна, а потому нуждается в периодическом учете.

Однако первенство и по сей день прочно удерживает семья — не колеблюсь в этом утверждении ни на секунду.

Стало быть, если мы хотим выяснить происхождение нашего героя, узнать, почему Александр Дудин «такой», а не «этакий», нам следует обратить наши взоры прежде всего на тех, кто дал ему жизнь, имя и крышу над головой.

Ну что ж, я готов предложить читателю сесть в автобус, доехать вместе со мной до остановки «Дворец культуры имени В. И. Ленина», затем метров сто пройти пешком и остановиться на улице Июльских дней. В большом зеленом дворе, со всех сторон окруженном четырехэтажными домами с крохотными балкончиками, мы увидим у подъездов скамейки, а на скамейках — пенсионеров. День, предположим, будет субботний, и тогда мы почувствуем запах ухи, мгновенно воспламеняющий аппетит. Третий этаж, кнопка звонка, и мы — у Дудиных.

Семья будет обедать. Нас очень просто и искренне пригласят к столу. На закуску предложат вяленую рыбу — собственный улов и собственное изготовление. А тройная уха и в самом деле окажется «наповал». Разговор, начатый еще до нашего прихода, возобновится: они обсудят детектив, ежевечерне идущий по телевизору. «Он зря его отпустил, — скажет Александр, — надо было связать и посадить в подпол». — «Тогда кино бы кончилось в первой серии, — возразит отец, — неужто не понимаешь?» «Да ну их, — заметит старший брат Александра Василий, — растравили, а теперь в кусты!» — «А не нравится, — скажет отец, — не смотри, но если смотришь, то не ругайся». — «Что же, по-твоему, у него язык должен отсохнуть? — вмешается мать. — Для того, может, и показывают, чтобы поговорить».

Вовсе не исключено, что в этот момент подойдет родной брат матери Константин Александрович — дядя Кока — или заглянет сосед Валя. Их тоже пригласят к столу, и они тоже не откажутся. Разговор перейдет на «рыбные дни», затем они обсудят виды на урожай, затронут дела на Ближнем Востоке, а потом спросят у нас, что это происходит между Ливаном и палестинцами, «мы тут подальше от них, а вам, может, оттуда виднее».

Хозяин дома тем временем вкрутит свежий баллончик в сифон, мать принесет из холодильника бутылку с сиропом, а Саша скажет: «Фирменное питье! У нас вода — не сравнить с водопроводной, мы тут один родничок открыли!» — «Не хвались! — перебьет его дядя Кока. — Кто сказал: мы пахали? Муха. А где она сидела? На роге вола. А кто нашел родник? Отец. Но он молчит, и правильно делает, потому что добрая слава замков не знает, она сама до людей дойдет». — «Ну, дядя Кока, ты меня извини! — вступится за младшего брата Василий. — Он же сказал: не «я» открыл, а «мы» открыли, то есть Дудины. Или ты плохо расслышал?» — «Тоже правильно», — неожиданно согласится дядя Кока, но отец скажет: «Ничего, и твои слова на пользу. Вот наши гости — у них интерес к Саньке. А он перед ними раскудахтался, потом сам же себя не узнает. Так что не грех и напомнить». — «Ладно, батя, — скажет Александр, — намек понял». Все начнут пить фирменную воду, потом будут рассматривать фотографии из семейного альбома и курить на балконе, где у Дудиных второй месяц живет подраненный голубь.

Читатель имеет возможность привести в порядок первые впечатления. Право же, семья покажется ему на редкость открытой. Простота и естественность придадут ей особый «дудинский» колорит. В манере спорить с сохранением взаимного уважения, в общей доброжелательности, в хлебосольстве без ножа к горлу, но и без лишней суеты, в способности иметь на все «свое мнение» — не в этом ли заключен стиль семьи, а если сказать точнее — ее характер? С другой стороны, читатель не может не подумать и о том, что стиль и характер вырабатываются не в один день. И не в один месяц. Мы можем представить себе семью, в силу разных причин оказавшуюся без продолжения, но нет семьи, у которой не было бы прошлого, если, конечно, она сама от него не отказывается.

Итак, их четверо: Борис Васильевич, Софья Александровна, Василий и Александр. Элементарное сопоставление имен детей с отчествами родителей скажет читателю о том, что сыновья были названы Василием и Александром в честь своих дедов. Первое, с чего начнут ребята, открывая альбом с семейными фотографиями, так это с торжественного показа шести молодых лиц, отмеченных на пожелтевшей фотобумаге печатью небытия, — с Дудиных, сложивших головы во время войны. Когда дядя Кока помянет о славе, не имеющей замков, он произнесет не свои слова, а слышанные им от деда Саши, который, в свою очередь, тоже не первым их выдумал.

Вот тут-то, на основании пусть даже немногочисленных примеров и штрихов, нам явится мысль о том, что порядки в семье иначе как «глубиной веков» не объяснишь. Там их корни. Однако вопрос, в какой мере это хорошо, а в какой плохо, заслуживает специального рассмотрения.

На перекрестке. Кроме семьи, человек общается с несколькими микросредами, — это общеизвестно. Все они так или иначе влияют на него, а через него — на семью, и семья влияет на микросреды, и все они — друг на друга, собираясь в самые разные комбинации. Короче говоря, это целый клубок взаимовлияний, в центре которого растет и формируется личность. Известно, кроме того, что микросреды — учебный ли класс, комсомольская ли группа, дворовая ли компания, соседи по дому или рабочая бригада — могут находиться относительно друг друга на разных уровнях социального развития.