Гера задержалась у какого-то куста, откусывая от него пару листочков. Элет пришлось схватить её за уздечку, чтобы повести дальше, но лошадь ни в какую не хотела отрываться от внезапного обеда.

— Ты лошадь или ослица? — буркнула ведьма, не прерывая своих бессмысленных попыток вернуть Геру на дорогу.

Джон усмехнулся и уже было собрался помочь Элет, но внезапно услышал громкий шорох.

Через пару мгновений из леса вышел человек с мечом. И за ним ещё несколько — медленно, словно просчитывая каждый шаг. Кто с кинжалами, кто с фальшионами, кто с луком…

«Чёртовы разбойники», — подумал Джон. Хотя ничего удивительного, что дядя тут развёл… Отец никогда бы такого не допустил, да и сам Джон в то недолгое время своего правления внимательно следил за порядком в окрестностях. Выглядели эти разбойники весьма аккуратно: одежда и сапоги чистые, оружие на первый взгляд весьма хорошее, рожи довольные и откормленные.

Их с ведьмой молча связали и отвели куда-то в глубь леса — но не в чащу, недалеко от тракта. Видимо, решили не вести в лагерь, чтобы не выдать его местонахождение. За то время, что их вели, Джон для себя определил, что главарь разбойников — единственный лучник в шайке. Он был белобрысым, тощим, одетым в зелёное котарди и высокие коричневые сапоги. Остальные понимали его почти с полуслова — иногда хватало лёгкого кивка, чтобы его приказ исполнили.

Их усадили на холодную сыроватую землю, перевязав им руки толстой верёвкой так, что сам Дьявол бы не развязал, и начали осматривать вещи — тоже молча. В качестве охраны главарь выставил невысокую девушку с короткими светлыми волосами, очень симпатичную, и парня с двумя кинжалами, внешность которого немного портила повязка на глазу.

Меч у Джона они забрали — но только один, купленный когда-то в деревне. А тот, который подарил ему отец Маор, куда-то пропал. Просто исчез. Он был привязан к седлу, но сейчас Джон его там не видел. Не видел он также, как разбойники этот меч с седла снимали. И это было очень странно. Не мог же меч взять и испариться?..

Джон совершенно не знал, что делать. Конечно, можно было попросить их по-хорошему: мол, берите всё, только отпустите, будьте добры. Но разбойники — не те люди, миловать благородных они не любят. А о том, что Джон именно из благородных, они уж точно догадались. Несмотря на поношенность, одежда у него была приличная, лошадь и меч недешёвые, да и причёска его выдавала — крестьяне длинных волос не носили. А Элет они могли принять за служанку или даже жену.

Да если и отпустят — то наверняка с пустыми руками. А идти без оружия против дяди совершенно бессмысленно, разумнее будет в таком случае примкнуть к этим головорезам, честное слово…

Джон поймал взгляд главаря. В то время как остальные разбойники перебирали найденное, негромко переговариваясь, он просто стоял и смотрел на пленённых, и во взгляде у него не было ни презрения, ни ненависти, зато угадывалась толика узнавания.

Внезапно к главарю подошёл один из шайки и пробубнил что-то неразборчивое на ухо, при этом кивнув на Джона. Тогда белобрысый буквально засиял, в глазах блеснуло торжество. Он улыбнулся, а затем приблизился к связанному Джону и двинул ему в лицо.

Больно двинул.

Кулак задел левую скулу.

— Ты сраный Резерфорд?! — то ли спросил, то ли воскликнул утвердительно разбойник.

Джон почувствовал, как сидящая к нему спиной Элет сжалась, словно ожидая, что и её сейчас ударят.

— Да, — отозвался он, сморщившись от боли. — Но бить-то зачем?

Тут же последовал второй удар — на этот раз в правую часть лица. Вот смеху будет, если останутся симметричные синяки…

Разбойник присел на одно колено и схватил его за грудки.

— Зачем же ты, крыса помойная, — процедил он, — убежал, поджав хвост, и бросил своих людей на произвол судьбы?

— Судьбы в лице моего дяди, как я понимаю? — Джон почувствовал во рту привкус крови, но всё равно улыбнулся прямо в наглое лицо разбойнику.

Тот замахнулся для очередного удара, но его прервала миловидная девушка:

— Роб, подожди. Он может нам пригодиться.

— Да чего с ним церемониться? — выкрикнул вдруг парень с повязкой на глазу. Один свой кинжал он засунул в сапог, а второй осторожно подбросил в воздух, поймал на лету и принялся придирчиво изучать лезвие. — Горло ему перерезать — делов-то! А голову Гилберту отправить.

Тогда Джон сначала усмехнулся, потом сдавленно хохотнул, а потом и вовсе рассмеялся, чувствуя, как капелька крови падает с губ. На него кидали непонимающие взгляды, Элет сзади зашевелилась, словно пытаясь как-то остановить его: их вот-вот убьют, а он смеётся…

— Думаю, моя голова Гилберта только порадует, — сквозь смех выдавил Джон. — А вы думали, мы нежно любим друг друга? Да он ненавидит меня сильнее, чем вас и вам подобную чернь. Иначе зачем, по-вашему, я ушёл?

Разбойники молчали, уставившись на него с недоумением. Один только главарь, которого, судя по всему, звали Робом, смотрел спокойно и как будто понимающе.