— А что там будет, она нежилая. Да и ездят там мало.

— Серёж, а помнишь эту историю, с сумасшедшим…

— А, ерунда, — отмахнулся мужчина. — Кто ж нормальный в лес в одиночку полезет. Ещё небось с перепоя, вот и словил белочку.

— А что за история? — заинтересовался я.

Как выяснилось, по осени из леса со стороны Виковщины прибежал человек, буквально обделавшийся от страха. Что случилось — толком никто так и не узнал, сумасшедшего довольно быстро забрали городские, но «осадочек», что называется, остался. Допивая пиво, Сергей уточнил, что дорога на Ладогу объявлена условно-безопасной, хотя там и волков видели, в том числе крупных. А вот мелочи зато не видать, да и со стороны волков нападений уж с полгода не было — хотя, конечно, без оружия по лесу никто не поедет.

В общем, ответов особо нет. Каращук явно что-то знает, но уточнять не стал — хотя логично было бы услышать «Б» после того, как он сказал «А»…

Мы вышли из столовки, попрощались. Сергей полез в кузов, забрав у «стражника» ружьё, а тот потопал в столовую — ну да, груз надо сторожить, даже в городе — в Гидрострое, говорят, нравы не столь строгие, как в Вокзальном.

Еле открыв тяжеленные дубовые двери, я вошёл в мэрию, поинтересовался у дежурного, где можно подать заявку на розыск человека, и меня отправили по длинному, прокуренному коридору. В темноватом кабинете я заплатил налог и заполнил бланк заявки. Ненавижу перьевые ручки, хотя пользоваться умею, конечно — хоть и не помню, откуда. Руки помнят, что называется.

Сидящая за столом женщина лет сорока пяти, чрезмерно накрашенная, с сомнением повертела заявку:

— Точно больше данных-то нет? Совсем мало. Может, хоть адрес или возраст?

— Нету больше ничего, — развёл я руками. — Самому интересно. Говорят, на меня похож.

— Что мне с твоей физиономией делать, тут же не компьютер, — буркнула женщина. — Зайди часа через два.

Тоже, значит, из «провалившихся» — только они говорят про «компьютеры». Я такое чудо техники и не видел ни разу — или видел, но напрочь забыл. А вообще, работа тут любому найдётся, если человек работать хочет и умеет. Другое дело, что большинство работы делается руками.

Ну что, нет смысла тут торчать — лучше уж на улицу. На небе — ни облачка, пот градом льёт, хоть я в одной рубахе с коротким рукавом. В такую погоду надо загорать либо пить пиво в тенёчке, а не делами заниматься… Но пиво подождёт — дела важнее.

Я отошёл чуть в сторону и сел на видавшую виды скамеечку под разросшимся деревом, у памятника Ленину.

Что мы имеем в сухом остатке? Много раз об этом думал за прошедшие месяцы, но ни разу не пришёл к мало-мальски весомому выводу.

Судя по внешности, мне около полтинника. Есть навыки обращения с оружием, и неслабые — но в Вокзальном меня до вчерашнего дня никто ни разу не опознал. Значит, если я «из здешних» — то жил не в Вокзальном. А где? Да где угодно — Гидрострой, Бумажный, Ладога… Или многочисленные деревни и хутора. Вот за Гидрострой аргументы есть — проверим, и, надеюсь, уже сегодня. Остальные города заметно дальше, туда просто так не скатаешься.

Могу быть и из «провалившихся» — но нет ни воспоминаний, ни навыков. Компьютеры, электронные телефоны — эти словечки встречаются часто, но в душе ничего не ворошат. Фотоаппарат — вот это, да, задевает, явно держал фотоаппарат в руках, но что снимал, при каких обстоятельствах — ноль. Не помню.

Тут есть «анклавы», в которых «провалившиеся» живут своей тесной компанией. Был в таком в Вокзальном — не зацепило. Не тянет меня туда — значит, «провалившиеся» мне чужды.

Кто же я такой, в конце концов? Откуда взялся?

Люба — пока что единственная ниточка, и то очень сомнительная. Вдобавок с ней куча своих непоняток — хотя бы потому, что её хотели убить, и не просто убить, а с ритуалом и в подходящем для ритуала месте. Выходит — главарь изгоев твёрдо знал, что делает. Жаль, как жаль, что пришлось его шлёпнуть… Ну что поделаешь — или он, или Люба, в тот момент выбора не было.

Так, стоп. Управа этим случаем заинтересовалась — значит, он нетипичный. А кто сказал, что он был бы нетипичным, скажем, здесь, в Гидрострое? Может, как раз тут что-то похожее уже было?

Это вариант. Чем быстрее будет разобрано дело Любы — тем быстрее она ответит мне на кое-какие вопросы. Конечно, не исключено, что наша Управа уже связалась с Гидростроем, и я, мягко говоря, опережаю события… Вот только сидеть на месте совершенно невмоготу.

Тут должна быть милиция — точнее, она тут называется «силы безопасности». Сходить? Адрес без труда узнаю в «мэрии». Я лицо неофициальное, вообще у меня сегодня выходной, но карточка мобильной группы при мне — значит, коллеги, сразу лесом могут не послать, есть шанс. Главное — в разговоре ограничиться тем, что было при ликвидации бандитов, не выкладывать ни в коем случае узнанное от Каращука.

Я встал и зашагал к мэрии.

Силы безопасности, оказалось, располагались совсем недалеко, во дворах. Пройдя метров двести по бульвару, я свернул меж старыми, облезлыми кирпичными домами, судя по виду, построенными лет 80 назад, когда строился город. А вот и оно — скорее всего, как и у нас в Вокзальном, бывший детский садик, очень уж здание характерное, этакий небольшой двухэтажный особнячок, рядом стоят УАЗик-«козелок» и «буханка». У входа курят трое парней, все с оружием — у кого пистолеты на поясе, у кого в подмышечных кобурах — я кивнул им, получил в ответ лёгкие кивки. Судя по всему, особого завала сегодня у милиции нет — вон, даже не все машины на выездах. Тут у них, похоже, нет деления на милицию и мобильную группу, как у нас.