Ничего не было. Ни трупа, ни даже стрелы.

— Богатый ты парень! — съязвил Одиссей. — Стрелы в небо пускаешь. Похоже, у тебя боевой бронзы — завались.

— В какое небо! — заорал часовой. — Я точно бил! По крайности она в ограду должна была попасть.

— Ну так где же она? — усмехнулся Менелай.

— Оставьте его, вожди! — резко сказал Нестор. — Эту стрелу не здесь надо искать. Пошли скорее отсюда.

Но, едва лишь они отступили, уходя от наваждения, как вновь их остановил крик часового.

Ощущение повторяемости стало невыносимым.

— Да что ж это такое! — Одиссей в сердцах ударил по рукояти меча. — Что мы, как слепые, бродим по кругу?!

— Как будто кто-то водит нас, — мрачно добавил Атрид. — Но кто водит? Воля Богов? Демоны? Эта проклятая нездешняя тьма?

— Ага! Наконец-то я вас нашёл! — раздалось из темноты.

— Диомед?!

— Ты узнал меня, Одиссей! С тобою Менелай и Нестор, так?

— Да.

— Ну что, идём к Агамемнону?

— Мы решили заглянуть сначала к старине Калхасу.

— Зачем тебе гадатель, Нестор? Вы двое с Одиссеем своей мудростью превзойдёте одного предсказателя!

— Разве в этом дело, сынок? Чего будет стоить моя или Одиссея мудрость, если мы продолжим споры и взаимное разделение? Сегодня мы оттолкнули Ахилла, завтра Калхаса, послезавтра — ещё кого-то… Это негоже.

— Вообще-то ты прав, Фесторид. Но с другой стороны — ругайся мы или дружи — толку с этого всё равно никакого не будет.

— О чём ты? — не понял Менелай.

— Об илионском золоте.

— Брось! — рассмеялся Менелай. — Если ты имеешь в виду Эгиду Богини Афины и другие драгоценные вещи, то, если дело только в них — троянцы давно должны были бы сбросить нас в море.

— Не скажи, не скажи… — покачал головой Одиссей. — В этом есть нечто. В священных реликвиях сосредоточена нечеловеческая мощь. О, если бы нам их заполучить!..

Менелай пожал плечами:

— Но для этого сначала надо взять Трою, не так ли? Ты идёшь с нами, Диомед?

— Нет. Мне тут надо проверить одно дельце, а уж потом поспешать к Агамемнону. Да и вы не задерживайтесь.

И он растаял во тьме.

Менелай проводил его взглядом.

— Какое может быть «дельце»?

— Разведка, я полагаю, — ответил ему Одиссей. — Кроме того, может, удастся перехватить кого-то из лазутчиков.

И снова они отправились, вглядываясь в темноту. Казалось, кто-то всё время идёт рядом. Но кто? Кому нужно следить за ними? Если свои — нет смысла. Если враги — почему не нападают?

Палатка гадателя казалась мёртвым серым конусом.

— Калхас, Калхас! — начал Нестор. — Ты спишь, старик?

— Чего тебе, Фесторид? Я не сплю, года не те; бессонница. А ты что шатаешься? Да ещё не один.

— Так ведь совет у Агамемнона… — вмешался Менелай.

— И ты здесь, Атрид? Ну что ж, совет… Меня туда не звали.

— Что ты городишь, дружище? — вздохнул Одиссей. — Три великих ахейских вождя стоят перед тобой, а ты даже не соизволил полог открыть. Как это: «не звали»? А мы, трое, что — недостойны тебя звать? Скажи проще — ты боишься Агамемнона.

— Ну и что дальше? А ты не боялся бы на моём месте?

Гадатель выбрался из палатки, и вид у него при мертвенном свете Селены и тусклом огне факела — в измятом плаще, с растрёпанными волосами и слепым лицом — был страшен.

— Сам Агамемнон тебя зовёт, — сказал Менелай. — Боги свидетели мне и всевидящая Сова-Паллада: мы берём тебя под свою защиту. Согласен идти?

Калхас долго молчал, вглядываясь внутрь себя. Потом протянул руку:

— Возьми-ка меня под локоть, Нестор. Мы с тобой, старики, поковыляем вдвоём. А молодые пусть идут вперёд.

Показался жаркий открытый огонь. Это у братнего шатра часовой указывал поднятым факелом дорогу вождям. Огонь становился всё ближе. И у самого входа их нагнал огромный Аякс. Отблески огня сверкнули на его богатой броне, на высоком шлеме со страшной косматой гривой.

— Ты похож на бронзового бога, — сказал ему Одиссей с неуловимой иронией.

— О чём говорить будем? — голос Аякса прозвучал гулко, будто и в самом деле — из бронзы был выкован этот воин.

— Заходи в шатёр, там и узнаешь, — сказал Менелай, уступая ему дорогу.