Отбросив прочь последние сомнения, Максим решительно подошел к приоткрытой двери и, рывком открыв ее, зашел внутрь.

«Нет!..»

Свет в ту же секунду начал таять, медленно, как в театре. Тьма наползала со всех сторон. Искра отчаянно вспыхнула, всеми силами пытаясь разогнать подступавшую тьму, но внезапно с подоконника спрыгнул какой-то зверь и одним взмахом когтистой лапы, как мошку, прихлопнул маленькую искорку. Свет погас. А странное существо залилось торжествующим смехом, жутким, леденящим душу — голос у него был хриплый, скрипящий и холодный как лед.

Максим закричал от ужаса и отчаяния. Он запоздало понял, что совершил ошибку, от осознания этого у него закружилась голова, и ему стало так плохо, что он провалился в пустоту, и начал падать вниз. Он падал и падал, пока не проснулся…

В черном небе ярко сияла почти полная луна, и еще более ярко горел фонарь прямо напротив его окна, отбрасывая длинную полосу света на дощатый пол. Где-то на улице, наверное, на перекрестке, надрывно верещала автомобильная сигнализация. Тикали часы. На балконе у соседей мяукала кошка. Стандартный набор ночных звуков. Все было как обычно. Спокойно. Не страшно. И даже чуточку скучновато. Максим плохо соображал, где он, и сколько сейчас времени, поэтому он просто перевернулся на другой бок и через секунду вновь крепко уснул. Он не знал, что, проснувшись утром, не будет помнить ничего из своего сна.

Засыпая, он не заметил, как от изголовья кровати отделилась темная тень, просочилась в приоткрытую форточку и растворилась в ночи.

Черный орел

Вика проснулась сегодня в шесть утра, хотя будильник должен был прозвонить только в семь. Она не могла больше спать. Прошло две недели, с тех пор, как им сообщили о конкурсе «Моя мечта». Сегодня объявят результаты. Неужели случится чудо, и она победит? Но ведь должна же ей хоть раз вы этой жизни улыбнуться удача!..

Звонка на урок еще не было, школьники болтали и смеялись, и поэтому, когда в кабинет вошли какие-то люди в сопровождении Марии Павловны, сначала никто не обратил на них внимания. Учительнице потребовалось несколько минут, чтобы призвать класс к порядку. Наконец голоса смолкли, и все замерли в ожидании, с любопытством глядя на дородного солидного господина в сером клетчатом костюме, и молодую девушку лет двадцати, по всей видимости, его ассистентку. Господин в сером держал в руках какие-то бумаги и белый хрустящий пакет. Он откашлялся и произнес:

— Екатерина Пенкина?

Катька, широко улыбаясь, встала, и, одернув юбку, торжествующим взглядом победителя обвела удивленных одноклассников. Все взгляды были обращены на нее. А так как Екатерина Пенкина не отличалась ни умом, ни какими-либо талантами, все были весьма заинтригованы.

Вика сидела, не шевелясь. И сердце у нее стучало быстро-быстро.

— Катенька, — вновь заговорил серый господин, — Мы от лица конкурсной комиссии Областного комитета по образованию поздравляем тебя с победой в нашем конкурсе. Твой рисунок единогласно был признан лучшей работой! Мы вручаем тебе заслуженную награду, — с этими словами он протянул ей заветный пакет и почетную грамоту.

Катя неуклюже взяла пакет, хрустнув целлофаном, и, довольная, плюхнулась на свое место.

Вот и все.

Все кончено.

Она не победила. Чуда не произошло.

В ушах у Вики звенело, перед глазами все плыло. Она моргнула, и на раскрытую тетрадь упало две капли, уничтожив ответ на задание № 8 из домашней работы.

— Не расстраивайся, Вик. Твой рисунок был очень хороший. Я был уверен, что ты победишь, — попытался успокоить ее сосед по парте.

Вика повернула голову, их глаза встретились, и в груди будто что-то вспыхнуло. Он не смеется над ней. Он ей сочувствует. Ему не все равно!

«Я не должна сдаваться».

— Нет, это просто абсурд, — вполголоса продолжал Митька, — Пенкина и рисовать-то толком не умеет. Это какая-то ошибка.

Ошибка?.. Ну да. Конечно!

— Я сейчас догоню их, — решила она, вскакивая с места. — Догоню и поговорю.

Не обращая внимания на удивленный возглас учительницы, Вика выбежала из класса и огляделась. Школьный коридор встретил ее гулкой пустотой. На лестнице тоже никого не было.

«Они не могли уйти далеко. Прошло всего каких-то две-три минуты. Наверняка они еще в школе».

Ее шаги громким эхом отзывались в безлюдном вестибюле. Может быть, они уже на улице? Вика открыла дверь, и на нее тут же налетел порыв ледяного ветра, взъерошив волосы. Здесь не было ни души. Только пронизывающий ноябрьский ветер, гонявший желтые сморщенные листья по серому квадрату школьного двора.

И вдруг Вика услышала, как кто-то зовет ее по имени. Она оглянулась на голос, но никого не увидела.

— Виктория! — на этот раз голос звучал громче и настойчивее.

— Кто здесь? — растерялась девочка.