— Вот тебе энерджайзер, — Розарио протянул мне прозрачную капсулу, в которой клубился золотистый туман.

— Что это? — будучи студентом, я научился не принимать на веру то, что обычно предлагают друзья.

— Я же говорю: энерджайзер. Тебе понадобятся силы, а спать нам и сегодня не придётся.

— И... Что мне за это будет?

На меня посмотрели непонимающе.

— Ну в смысле... Какая обратка? Упаду без задних ног, или печень нагнётся, или мозги высохнут?..

— Святой Люцифер, — Лолита закатила глаза. — Тут Сан-Инферно, Оторва! Город, который никогда не спит.

— Ладно, — я бросил в рот капсулу, и та мгновенно растаяла на языке. Было такое чувство, что мне набили рот солнечными зайчиками. И они продолжают резвиться у меня на языке, на нёбе, а также в горле и в желудке... Боже мой, они проникли в кровь!

Я осторожно проверил свои ступни: ни разу не удивился бы, если бы оказалось, что я парю над полом.

— Говори, — приказал я Лолите. Если мой голос и звучал слишком резко, только от того, что в голове у меня билась одна-единственная мысль: до шоу осталось пятнадцать часов! А ещё ничего, абсолютно ничего не готово... — Нет, подожди! — Медуза, уже открыв рот, сразу его захлопнула. И обернулась к Розарио.

— Может, доза и вправду великовата? Он же всё-таки человек.

— Извини, Лола, — я притронулся к её руке. — Мысли у меня и вправду скачут, но похоже, всё-таки в правильном направлении. И я тут подумал... Пусть Розарио расскажет мне об этих ваших законах. А ты найди Карбункула и приведи сюда. Нам нужен огромный экран, помнишь?

— Но власти запретили... — начала она.

— Я разберусь, — не знаю, сколько стоит обещание новичка, но я его дал. И намеревался выполнить.

— Как скажешь, Оторва, — и Лолита, не задавая лишних вопросов, пошла к выходу. Вот это дисциплина! Если бы все так могли...

— Надеюсь, когда я вернусь, у тебя БУДЕТ решение наших проблем, — остановившись на мгновение, она бросила на меня один из своих каменных взглядов. Я с трудом кивнул.

— Я тоже, Лола, я тоже...

И как только за охранницей закрылась дверь, повернулся к Розарио.

— Ты уже в курсе, что в Сан-Инферно всем заправляют гильдии, — без лишних проволочек начал тигр. — Вся проблема в том, что гильдий слишком много — даже у нищих есть своя гильдия. Но что ещё круче, в каждой гильдии СВОИ законы.

Я переварил то, что он сказал, и кивнул.

— Поэтому главный закон, единый для всех — не попадись, — сказал я. — В смысле: невозможно знать все законы всех гильдий, так? А значит, нужно научиться лавировать, чтобы не попадаться на крючок ни одной из них.

— На самом деле, не совсем, — улыбнулся Розарио. И эта его почти человеческая улыбка понравилась мне ещё меньше, чем тигриный оскал несколькими минутами раньше. — Члены гильдий прекрасно знают законы СВОЕЙ гильдии, иногда — нескольких сопредельных. Например, как гильдии кожевенников и меховщиков — они сотрудничают, поэтому имеют, так сказать, "перекрёстное опыление". К тому же, гильдии ВСЕГДА защищают своих.

— Я понял, понял! — я даже подпрыгнул. — Гильдия мафиозо всегда предоставит свидетеля, если одному из её членов предъявят обвинение!

На меня посмотрели с недоумением.

— Мафиозо? — переспросил Розарио. — Это кто ещё такие?..

Я растерялся.

— Ну как же... А папа Коломбо? Лука Брази? Разве не они заправляют казино, букмекерами и тотализатором? В моём мире таких деятелей, как они, называют мафией.

— Ну, а в Сан-Инферно — это гильдия Праздников и Оргий, — отрезал Розарио. — Слушай, Макс, не отвлекайся. Нам ещё многое нужно обсудить...

— А у стриптизёрш есть своя гильдия? — я вдруг вспомнил о девочках. Надеюсь, они мирно спят в своей трёхспальной кроватке, и видят сладкие сны. Я вздохнул. Хотел бы я сейчас оказаться с ними...

Розарио закатил глаза. Но видимо решил, что проще дать объяснения, чем тратить время на объяснения, почему не надо делать это сейчас.

— Со стриптизёршами всё сложно, — сказал он со вздохом. — Есть две отдельные гильдии, в которые, казалось бы, их должны принять с распростёртыми объятиями: гильдия белошвеек и гильдия танцоров. Но это не так.

— Почему?

— Ну, белошвейки считают их слишком скромными, а танцоры — наоборот.

Я прокрутил в памяти некоторые сведения, почерпнутые из "Трёх мушкетёров".

— Под белошвейками мы подразумеваем...

— Скажем так, — подмигнул Розарио. — Ни одна из белошвеек никогда в жизни не держала в руках иглу.

— Ясно, а танцоры...

— Танцоры — это танцоры, — фыркнул Розарио. — Напыщенные снобы, вот что я тебе скажу. Да любая из наших девочек заткнёт за пояс их лучшего балеруна в обтягивающих колготках!