Мысли о разводе меня стали посещать уже на третий год нашего брака, но меня останавливала наша принцесса, которой на тот момент было всего полтора года. Как раз во время беременности и обострились Танины истерики. Сначала я всё списывал на её беременность, потом на послеродовую депрессию и всячески пытался оградить её от негатива, убедить в своей верности и любви. Полгода назад я сдался, не выдержал. Решил дистанцироваться, в надежде, что жена одумается, изменит своё поведение. Теперь живу в отдельной квартире, прихожу к моей малышке регулярно — три раза в неделю и выходной стараюсь посвятить ей. Нужно сказать, даётся мне это нелегко. Хотелось бы, конечно, постоянно находиться рядом с дочкой и жить счастливой семьёй. Но после того, как я ушёл, Таня стала ещё невыносимей. Вместо того, чтобы задуматься, ведь я открыто высказал ей свои доводы и причины ухода, как и неоднократно уже, она при каждой встрече не упускала возможности вывести меня из себя.

Мои мысли прервал голос друга:

— Хоть на танец пригласи, — улыбнулся он. — Отличный же повод подержаться за такие прелести.

— Нет уж увольте, потом придётся танцевать ещё как минимум с тремя сотрудницами, чтобы не подумали ничего лишнего и не сделали двусмысленных выводов, — я усмехнулся, поставил пустой стакан на стойку, встал со стула и положил руку на плечо друга. — Поеду я. Завтра у меня родительский день.

— Ладно, бывай, — друг сжал мою руку.

Я уверенно направился к выходу, по дороге вызывая через приложение такси. Посмотрел на столик, где сидела чертовка в белом платье, и поймал взгляд зелёных глаз. Не глаза, а омуты. Меня словно жаром обдало. Тело снова отозвалось возбуждением, которое нужно как-то унять. Показалось или она, действительно, заинтересовано посмотрела?

— Всего хорошего, Станислав Викторович, — попрощался услужливый и внимательный администратор ресторана.

— Доброй ночи, — кивнул я.

Вышел на улицу и вдохнул полной грудью, наполнив лёгкие свежим майским воздухом. Ждал такси, пытаясь успокоится после будоражащего фантазии взгляда. И нельзя же такое влечение списать на отсутствие секса? Я же не железный, приходилось утолять свои потребности в отсутствии жены. Но я не заводил постоянных отношений, предпочитал одноразовый секс. Проститутками я брезговал, поэтому это были девушки согласные на такие условия, которые предупреждались сразу об отсутствии серьёзных намерений. Так сказать, охотницы за острыми ощущениями, которых легко можно было найти в барах и клубах. Но из-за работы на частоту такого секса не приходилось рассчитывать. Твою мать, от мыслей о сексе яйца потяжелели, а при воспоминании танцующей Сони член снова стал каменеть.

Я отошёл от входа в ресторан и с тоской посмотрел на ночной город, на проезжающие машины. Отвернулся к набережной, остановился и, спрятав руки в карманах брюк, залюбовался серебрящейся в лунном свете речной гладью. «Соня, Сонечка, София, что ж ты делаешь со мной? Служебный роман с подчинённой для меня — табу», — с сожалением вздохнул я.

Подъехала машина, и я устроился в удобном салоне класса люкс. По дороге в свою пустую квартиру стал думать о завтрашней встрече с дочуркой и это помогло мне отвлечься от зеленоглазой соблазнительницы.

Подъезжая к элитке в центре города написал жене, что буду через десять минут. Ключи у меня были, ведь это и моя квартира, но без предупреждения я никогда не приезжал. Только переступил порог и зашёл в просторный, светлый холл трёхсотметровой квартирки, которая занимала пол-этажа в доме, как сразу услышал звонкий голосок моей принцессы:

— Па-па-а-а! — подбежала, топоча маленькими ножками, с распахнутыми руками.

Я подхватил её на руки и поцеловал в нежную щёчку. Малышка обняла меня пухленькими ручками за шею, а я вдыхал такой родной, сладкий запах её волос и абрикосового шампуня.

— Привет, принцесса! Я очень скучал, — прошептал ей на ушко.

— И я скусяла, — снова поцеловал роднулю в щёчку.

В холле появилась Таня в шёлковом халате, но уже в боевом раскрасе и с, идеально уложенными, белокурыми локонами. Подпёрла стену, сложив руки на груди, одарила меня высокомерным взглядом. Выглядела она, конечно, идеально, хоть сейчас на фотосессию, прям в этом халатике, который открывал декольте с округлостями в дорогом белье, а струящийся шёлк обтекал её стройные бёдра. Ножка, чуть согнутая в колене, призывно смотрела в мою сторону. Но этот соблазнительный вид совсем меня не волновал, не будоражил кровь. Оттрубил оркестр вальс нашей любви и даже страсти. Посмотрел на её полуодетый вид и понял, что совсем никаких позывов не осталось. Красива как картинка, а в душе моей пустота. Ноль. И не только в душе, в штанах тоже всё молчало и спало крепким сном.

— Привет. Ты вещи собрала, как я просил?

— Куда ты собрался её везти? Я против дальних поездок, — раздражённо заявила супруга, сверля своими голубыми глазами.

— Да никуда. Просто хочу, чтобы Катёна у меня ночевала, а завтра днём привезу её.

— С ума сошёл! Везти ребёнка в дом, в который своих шалав водишь?! — заверещала жена.

Посмотрел на дочку.

— Иди Пушистика возьми и что ещё нужно, — ласково сказал ей.

Дочка с улыбкой кивнула мне. Я её спустил на пол, и она побежала в свою комнату. Подошёл ближе к жене и, строго посмотрев на неё, холодно сказал:

— При ребёнке, хотя бы держи себя в руках.

— Пусть знает, что отец у неё кобель. Чтобы, когда вырастет на такого же не нарвалась, — прошипела змеиным ядом.

«Ну вот, наша песня хороша, начинай с начала. Как же я устал», — вздохнул и одарил её ледяным взглядом.

— Таня, я предупреждаю последний раз. Иначе… — процедил сквозь зубы.

— Что? Что иначе, Атаманцев? Что ты сделаешь? Блядством в семье ты занимаешься, а не я! Так, что дочь тебе не отдадут!

— Что ты несёшь?! Ты себя хоть слышишь? — не сдержался, сжал пальцы на её шее и приблизил лицо к ней.