Она подбежала к кровати и плюхнулась на живот. Я почти целый час сидела на краю кровати, разглядывая монету и прокручивая воспоминания, пытаясь найти выход.

— Что это у тебя? — спросила она.

Брюнетка попыталась выхватить из моих рук монету, но я тут же вскочила, спрятав ее в кулаке.

— Это просто монета. Она не моя. Я не могу ее тебе отдать.

Я села на другую сторону кровати, все так же крепко сжимая монету.

— Странная ты. Давно ты с ним?

— Что?

— Давно встречаетесь?

Я пожала плечами, не зная что сказать. Я боялась ей рассказать, что здесь происходит. Может, она останется живой? Не хочу чувствовать вину. Тогда я ошиблась…и это стоило человеку жизни…

— Он хоть в постели хорош? — насмешливо спросила она. — Выглядишь несчастной.

Я сглотнула.

— Да уж. Я думала с тобой будет весело, но здесь еще скучнее.

Брюнетка глубоко вздохнула и перевернулась на спину.

— Ты не знаешь куда он ушел?

— Нет, — ответила, даже не спрашивая о ком она хочет узнать.

В какой-то момент мне показалось, что тени в комнате странно колыхнулись, но потом я убедила себя что это неправда. Просто показалось.

— Я не хочу знать твое имя, — перебила я девушку, когда она попыталась представиться. — В этом нет смысла.

Брюнетка заметно обиделась, но все равно начала рассказывать "какой козел был ее бывший и как хорош в постели нынешний".

Я почти не слушала ее, раздумывая о словах и странностях этих парней.

Когда пришел брюнет и увидел девушку на кровати, он очень разозлился и почти что с рычанием выпроводил ее.

— Она сама пришла, — испуганно сказала я.

Брюнет внимательно осмотрел меня. Его глаза остановились на уровне моих коленей. Он подошел, присел и разомкнул мой кулак, забирая монету. Только сейчас я заметила что почти не чувствую ладонь, которой держала монету.

— Я ничего с ней не делала и никому не отдавала, — начала я оправдываться.

Брюнет бросил монету на стол и взял мою ладонь в свои руки, согревая ее. Было такое чувство, как будто я не монету держала, а засунула руку в снег на несколько часов.

— Я знаю, — произнес странным задумчивым тоном.

Когда он наклонил голову и прикоснулся теплыми губами к центру моей ладони, меня бросило в жар.

Глава 15

Когда он наклонил голову и прикоснулся теплыми губами к центру моей ладони, меня бросило в жар.

— Мой отец любил нас всех, пока не появились его создания. Хоть он и говорил, что любит, в его глазах было восхищение не нами. Он превратил нас в рабов, которые должны служить им. А тех, кто противился, изгнал, все так же на служение его творению. И вот, в любом случае выходит, что мы служим.

Он говорил тихо, опаляя горячим дыханием мою ладонь. Брюнет оставался в позе «преклонения», как бы глупо это не звучало. Его глаза были закрыты, голова опущена к ладони. Еще чуть-чуть и он может просто положить голову на мои колени.

— Вечная проблема между родителями и их детьми. Я понимаю, — неуверенно тихо произнесла я.

— Не думаю, — возразил он, вскинув голову.

Наши глаза встретились, и время замерло.

— У тебя было плохое детство?

Он усмехнулся.

— Обычное.

— Кем ты хотел стать? — спросила я первое, что на ум пришло.

Мне нужно было что-то спрашивать, но почему-то сейчас в голове было сложно сложить нормальный вопрос.

Брюнет молчал, неотрывно смотря на меня.

— Я вот…в детстве очень хотела стать русалкой. Это так глупо, — сказала я и попыталась улыбнуться.

— Русалкой? Хм.

Брюнет провел ладонью по моей щиколотке. Даже сквозь ткань я почувствовала этот жар, заставив меня вздрогнуть.

Я быстро забросила ноги на кровать и отползла от парня, удивляясь этим странным ощущением. Не скажу, что это приятно… Что-то незнакомое, пропитанное страхом, будоражащее, чего я не испытывала прежде.

— Больше так не делай, — прошептала я, опершись спиной о прутья кровати.

Я накрыла ноги одеялом.

— Жизнь каждого отравлена страхом… Встреча со страхом… встреча с собой… Я боюсь… мне страшно… Люди все время чего-то боятся, — брюнет встал и говорил это, медленно приближаясь ко мне.

Я сильно сжала одеяло.

— Ты ведь тоже боишься? — спросила я. — Ты прав. Все чего-то боятся.

— Я не боюсь, — сказал он и сел рядом на край кровати.

— Разве ты…не боишься своего отца?