— Мне следовало бы размазать тебя по стене, но я же этого не сделал? Да, называть нас друзьями — смешно. Ведь ты для меня как домашнее животное, за которым нужно ухаживать, чтобы не сдохло.

— Почему я? Я не знаю твоего отца. Ты ошибся…

Брюнет вырвал из моих рук лопату, и я замолчала испугавшись.

— Знаешь, — возразил он, начиная копать около трупа.

— Ты ошибаешься…я же ничего не сделала тебе. Отпусти меня…

— Я тебя не держу, — пробурчал он. — Иди, побегай в лесу. Может, успокоишься.

— Ты же понимаешь что я имею в виду…

— Как думаешь? Вера в то, чего никто не видит, сильна?

Я смотрела на брюнета и чувствовала как слезы текут по щекам.

Это бессмысленно! Он меня не слушает! Что же мне делать?!

— Наверное, — ответила я, вытерев онемевшими руками слезы на щеках.

Как же я устала эмоционально, а это выматывает гораздо сильнее, чем физически.

— Видимо, да, потому что все верят в Бога.

Ноги подкосило, я села возле дерева, прислонившись спиною к стволу. Голова немного кружилась, а еще мне хотелось есть, но и одновременно тошнило.

— Ты не веришь в него? — спросила я. — Винишь его в чем-то? Ненавидишь всех, потому что тебя кто-то обидел? Ты говорил, что твой отец подтолкнул вас к этому. Но вы ведь могли думать своей головой и не поддаваться влиянию отца.

Брюнет остановился и глубоко вздохнул.

А я уж думала, что он никогда не устает. Или ему надоели мои вопросы?

— Хочешь поговорить о моем отце?

— А ты хочешь поговорить о Боге? — устало спросила я. — Хочешь убедить меня, что его не существует? Как думают те люди в вашей…группе…однодумцев и единоверцев? Мне все равно. Сегодня я верю в него, а завтра проклинаю или просто забываю о нем. Какая разница? Меня не волнует во что веришь ты, а тебя не должно волновать во что верю я.

Брюнет странно улыбнулся. Как-то по-настоящему.

— Хм, тогда я не буду об этом волноваться. Мне нравиться как ты мыслишь.

— Я не одна такая. Много людей так думают. Эти люди могли быть среди ваших…жертв.

— Они не жертвы, — покачал он головой. — Да и мне все равно. Невинных не бывает в этом мире.

Он продолжил копать.

— Я не сектант, — сказал брюнет. — Мне смешно, что ты так думаешь.

А вот мне не смешно…

— Ненавидеть всех людей неправильно, — произнесла я, пытаясь достучаться до него.

— Кто бы говорил, — фыркнул он.

— Я не ненавижу всех. Почему ты так думаешь? Ты меня не знаешь.

— Мне хватит только одного взгляда, чтобы узнать все о тебе.

— Ладно, — выдохнула я, смирившись с его мыслью, что он владеет сверхспособностями.

Пусть думает как хочет…Псих…

— Тебе нравиться это? — спросила я спустя некоторое время. — Нравиться убивать?

Брюнет остановился и внимательно посмотрел на меня.

— Я не был создан для этого, ибо моя суть была чиста. Была когда-то, — сказал он с крупицами тоски, которые исчезли так же неожиданно, как и появились.

Надежда внутри заставила меня снова просить его.

— Так прекрати это все, — умоляюще произнесла я. — Ты ведь можешь остановиться, только если захочешь.

— Я не могу. Теперь я такой и обратного пути нет. Разве ты не понимаешь?

— Пусть…на этом…вынужденном пути…не будет такой ненужной никому жертвы как я, — сказала я.

— Как же ты красиво говоришь. Для меня стараешься? Пытаешься выкрутиться?

— Любой нормальный человек пытался бы выкрутиться…

— А ты побудь ненормальной.

— Что бы потом быть убитой?

Брюнет остановился и пожал плечами, насмешливо смотря на меня.

— Как думаешь, почему Бог не отвечает на молитвы? — спросил он, продолжая копать.

Делал он это быстро и как будто легко.

— Это загадка?

— Весь наш разговор интересная загадка, не так ли?

— Хорошо…может, потому что его нет?

— Неправильный ответ. Он занят.

Я устало потерла лицо руками.

— Ну да, дел то полно у Бога, — произнесла я, не скрывая насмешки.

— Ну…я никогда не видел чтобы Отец бездельничал.

— Твой отец Бог. Ну да, — тихо произнесла я, все больше убеждаясь в нелепости этого разговора.

— Не хотел так прямо говорить, но да.

— Ты скромный, — прошептала я, смотря на брюнета, который бросил труп в яму.

Он даже не вспотел.

— Поможешь? — спросил он, взглянув на меня.

Я отрицательно покачала головой. Странно, но чувства как будто притупились. Мне было страшно, но совсем чуть-чуть.

— Лень — мать всех пороков, — произнес он и усмехнулся, начиная закапывать труп.