Рис ошарашенно замигал и взглянул на меня, ища объяснений.

— Тебе напомнили об учтивости, — объяснил я.

Юноша покраснел еще сильнее, но по-прежнему стоял на своем.

— Увертки претят мне, сударь, если ты об этом.

— Принимаю упрек, Рис, — рассмеялся Мерлин. — Чем могу служить?

— Но я уже сказал. — Он беспомощно развел руками.

— Тогда слушай мой ответ, — промолвил Мерлин. — У повелителя, которому я служу, есть лишь плащ на спине да меч на бедре. Верно, сейчас он собирает дружину и свиту, но арфиста среди них нет. Эта роскошь ему пока не по средствам.

Рис кивнул, словно принял окончательное решение.

— Тогда твоему повелителю Артуру нужен бард, который пел бы у очага о его победах.

(Послушать этого юнца, и можно подумать, что у самого Мерлина в руках весло, а не арфа.)

— Дозволь моему повелителю Артуру прежде обзавестись очагом.

— Тем больше причин взять себе барда, — победно объявил Рис.

— Как иначе ему прославиться и обрести сподвижников? К тому же я владею мечом не хуже, чем арфой, а играю и пою лучше всех в Бенвике. Спроси, кого хочешь.

— Тогда поезжай с нами, если тому не будет помех, — отвечал мой господин молодому арфисту. — Однако, полагаю, твой хозяин найдет, что на это сказать. Как я погляжу, Борс достоин молвы, которая о нем идет. Уверен, твое искусство много лучше вознаградят здесь.

— Государь наш Борс и впрямь достойный военачальник, — охотно согласился Рис. — Но его подвиги воспевают четыре придворных арфиста, и (тут все наконец стало ясно)... я последний из них, по рангу, учтите, не по умению. Они завидуют и потому не желают со мной считаться.

— Понятно... — Мерлин погладил себя по подбородку. — Да, это и впрямь затруднение. Думаешь, у Артура тебе будет лучше? В этом дело?

— По правде сказать, да, — серьезно подтвердил Рис. — По крайней мере, много хуже не будет.

— Тогда, коли не боишься вручить ему меч и арфу, то, полагаю, можешь рассчитывать на добрый прием.

На этом мы закончили разговор и не вспоминали о нем до следующего дня, когда за полуденной трапезой к нам подошел Борс.

— Храни вас Господь, друзья! — воскликнул он. — Надеюсь, наша простая еда вам понравилась.

— Вы с братом бесконечно добры и щедры, а еда и впрямь замечательная.

— Превосходно! — вскричал Борс, как будто весь день только и ждал этих слов. — Превосходно! — Он сел на скамью рядом с Мерлином и угостился хлебом и мясом из нашей миски. — Что я слышу, — сказал он, разрывая руками хлебец, — правда ли, что вы сманили моего барда?

— Так Риддерх рассказал тебе о своем замысле?

— Берешь его? — добродушно осведомился Борс.

— Решать не мне, — объяснил Мерлин, — а тебе и Артуру — так я вчера и ответил. Ты его отпускаешь?

Борс некоторое время задумчиво жевал.

— Как ни жаль расставаться с хорошим арфистом, честь обязывает вознаградить тебя...

— Я не прошу награды, — поспешно возразил Мерлин.

— ...вознаградить за вчерашнюю песню, — продолжал Борс. — Я сам, своими устами сулил тебе пол царства!

— Уверяю, ты ничего мне не должен. Я даром получил, даром даю.

— Хочешь, чтобы о Борсе Бенвикском говорили, будто его слово не стоит потраченного воздуха? — Борс серьезно покачал головой, но глаза его смеялись. — Нет, так не годится.

— Верно... — медленно начал Мерлин.

— Так что ты получишь Риса, государь мой Эмбриес, — молвил Борс и с хитрецой добавил: — Но опрометчиво было бы отправлять его одного.

— Тоже верно. Что же ты предлагаешь?

— Хочу отправиться с ним, проследить, чтоб не вышло какой беды.

— Понимаю, — отвечал мой господин. — Умоляю, продолжай.

— Разумеется... — Борс положил в рот кусок мяса и облизал пальцы, — ...одному мне путешествовать не с руки. Я человек общительный, чтоб не скучать, мне понадобятся спутники.

— Да, вдалеке от дома часто страдаешь от одиночества.

— Думаю, хватит сотни отборных воинов. Возьмем еще оружие и коней, так что тоскливо не будет.

Мерлин от души рассмеялся и похвалил Борса за предусмотрительность. Борс сам искренне радовался своей шутке, тем не менее он выставил ладони вперед и воскликнул:

— Уверяю, твои хвалы чрезмерны, я пекусь лишь о своем удобстве.

Бан и Борс догадались, зачем Мерлин приехал, и не заставили его унижаться до просьб — первые предложили помощь. Чтобы избавить его от стыда (мало же они знали моего господина! Ради Артура он готов был не то что просить — молить на коленях), братья таким способом предложили ему людей и коней. Мерлин, разумеется, оценил их деликатность. Видел он в действиях союзников и трезвый расчет: чем больше саксов падет на британской земле, тем меньше их останется в Галлии.